В горах Алтая древнетюркские воины довольно широко использовали стрелы с костяными или роговыми наконечниками разных форм: с округлым или трехгранным пером и втулкой или выступающей свистункой, с трехгранным или ромбическим пером и длинным уплощенным черешком, с трехгранным или ромбическим пером и раздвоенным насадом{30}.
Луки и стрелы древних тюрок, возглавляемых правящим родом Ашина, в период их поселения на Алтае очень схожи с оружием дистанционного боя местных кочевников, живших в алтайских горах в течение нескольких столетий и подчинившихся пришедшим из Восточного Туркестана вассалам жужаньских каганов. У них были такие же большие дальнобойные луки, железные трехлопастные асимметрично-ромбические и ярусные прямоугольные наконечники и костяные втульчатые и черешковые стрелы и наконечники стрел с раздвоенным насадом. На Алтае такие луки и стрелы применялись и до прихода древних тюрок. К новым формам оружия можно отнести короткие луки, вытянуто-пятиугольные и удлиненно-треугольные трехлопастные железные стрелы, которые станут характерным оружием дистанционного боя у древних тюрок в раннем средневековье.
В одном из курганов на могильнике Дялян в Горном Алтае были найдены остатки сильно истлевшего берестяного колчана, сшитого из двух слоев бересты{31}. Стрелы в колчане помещались оперением вниз, внутрь берестяного футляра, а наконечниками вверх, как у более поздних древнетюркских колчанов.
Древнетюркские воины, жившие на Алтае в V–VI вв. н.э., обладали грозным рубяще-колющим оружием ближнего боя. На вооружении у них были мечи с прямыми двулезвийными клинками и однолезвийные палаши с перекрестьем и кольцевым навершием. Это клинковое оружие предназначалось для нанесения ударов вражеским воинам в ближнем конном бою (рис. 1, 8, 9).
В памятниках древних тюрок жужаньского периода на Алтае найдены и железные кинжалы{32}.
Для защиты от вражеских стрел, копий и мечей древние тюрки использовали нагрудные панцири из длинных узких пластин, прошитых ремешками через отверстия и окантовкой по краю (рис. 1, 13){33}.
Если сравнить оружие древних тюрок, пришедших во главе с родом Ашина на Алтай в середине V в., с вооружением живших в горах местных кочевых племен, бросается в глаза превосходство пришельцев в средствах ведения ближнего боя и защиты. Обладая таким преимуществом, войско древних тюрок в ходе военных столкновений с алтайскими номадами должно было стремиться после перестрелки атаковать врагов в ближнем бою, рубя их мечами и палашами (рис. 2). «А врукопашную рубятся, очертя голову, мечами», — говорили о гуннах современники{34}. Видимо, так же яростно атаковали противников и древние тюрки. Оказавшись во вражеском окружении, они могли рассчитывать только на себя. Их верховный сюзерен, жужаньский каган, был далеко, никакой реальной помощи он не мог, да и не хотел оказывать, требуя только ежегодной дани железными изделиями и оружием.
Рис. 2. Реконструкция раннего тюркского «берельского» конного воина Правители из рода Ашина смогли покорить кочевые племена благодаря своему превосходному клинковому оружию и защитным доспехам, но не только. Создав собственную базу железоделательного и оружейного производства на богатом рудными залежами Алтае, тюрки могли использовать изделия своего ремесла не только для выплаты дани жужаням, но и для обмена с соседними вассальными племенами. На усиление позиций рода Ашина могла повлиять и благоприятная внешняя обстановка. Жужани были втянуты в постоянные военные конфликты с империей Вэй. Объединения племен Саяно-Алтая возглавляли вассалы жужаней. У «пятисот семейств» Ашина было время окрепнуть, собраться с силами, увлечь подчинившиеся им кочевые племена Алтая перспективами внешних войн и походов за военной добычей.
Важную роль в военном усилении древних тюрок сыграло их положение «плавильщиков» и поставщиков дани железными изделиями для жужаней. Развитая ремесленная база железоделательного и оружейного производства — основа для создания боеспособной армии. Она тем более была важна для изготовления оружия ближнего боя и панцирных доспехов, для производства которых необходимо большое количество высококачественного металла — железа и стали. Так было не только во времена переселения тюрок на Алтай. Переселив пятьсот семейств Ашина на южные склоны Алтайских гор и поручив им производить железное оружие для своих войск, жужаньский каган Чилянь-хан Уди создал им тем самым благоприятную возможность для того, чтобы оправиться от перенесенных за прошедшие годы поражений и гонений, набраться сил, вооружиться и подчинить своей власти все соседние племена.
Усиление позиций древних тюрок сказалось на титулатуре их правителей. Если предок будущего кагана Бумына, Асянь-шад, носил титул шада, то его преемник Туу — более высокий титул — ябгу, который в средние века имели правители отдельных тюркских государств{35}.
В правление Бумына военная сила и известность тюрок Алтая окрепли настолько, что на них, как на потенциальных союзников, обратил внимание император северной китайской империи, возглавляемой сяньбийской по происхождению династией Вэй, Вынь-ди. Он направил к Бумыну посольство, во главе которого был поставлен «кочевой иноземец», уроженец области Ганьсу и города Цзю-Цюань («Источник водки»), согдиец Ань-Нопаньто. Отправка такого важного посольства являлась не только признанием силы Бумына, но и вызовом по отношению к его сюзерену, жужаньскому кагану Анахуаню. Древние тюрки хорошо понимали значение этого важнейшего для них события. «В орде все начали поздравлять друг друга, говоря: ныне прибыл к нам посланник от великой державы, скоро и наше государство возвысится»{36}.
Правитель древних тюрок Бумын не преминул воспользоваться выпавшей на его долю благоприятной возможностью возвысить свой авторитет в глазах своих вассалов и соседних кочевых племен. В 536 г. он отправил ответное посольство с дипломатическими подарками и «посланника для предоставления местных произведений»{37}. Кочевники обычно пригоняли в Китай в качестве даров лошадей или дарили меха, собираемые в качестве дани с подвластных таежных охотничьих племен, которые в Саяно-Алтае были известны под общим названием «кыштымы».
Обмен посольствами с китайской империей Западная Вэй был делом не только почетным, но и опасным, поскольку означал вызов верховному правителю — жужаньскому кагану. Однако Анахуань никак не отреагировал на эти события. Полностью поглощенный своими конфликтами с государствами Северного Китая, он просто не обратил внимания на обмен посольствами между его вассалом Бумыном и вэйским императором Вынь-ди. Высокомерный и самонадеянный Анахуань не придал никакого значения усилению позиций древних тюрок. В то же время осторожный Бумын не хотел идти на открытый конфликт с жужанями. Когда против власти кагана восстали многочисленные телесские племена, он со своим войском выступил против восставших, внезапно напал на них, разбил и покорил весь телесский аймак, подчинив себе население, насчитывавшее «50 000 кибиток» — кочевых семей. После этого количество его подданных возросло многократно. «Полагаясь на свою силу и многочисленность, он просил брака у жужаньского государя»{38}.
Бумын предлагал Анахуаню выдать за него замуж жужаньскую принцессу, после чего он стал бы не вассалом, а зятем одного из ближайших родственников кагана. Заключение такого династийного союза самым существенным образом изменило бы и возвысило положение правителя древних тюрок в Жужаньском каганате. Однако Анахуань все еще считал Бумына своим «рабом», правителем небольшого племени на далекой северо-западной периферии своих обширных владений. Он крайне разгневался и послал нарочного с таким ругательным ответом: «Ты мой плавильщик: как же осмелился сделать такое предложение?»{39}. Такое тяжкое публичное оскорбление можно было смыть только кровью. Война стала неизбежной. Бумын был вынужден принять вызов. Он «также рассердился и убил посланного; после сего прервал связь с ханом и просил брака у западного Дома Вэй»{40}. Убийство посла, тем более представителя кагана, должно было повлечь за собой скорое начало военных действий. Бумын и в этом случае не хотел остаться без союзников. Он предложил заключить династийный союз императору из династии Западная Вэй, что сразу же возвышало его над другими кочевыми правителями. Император Вынь-ди согласился и в 551 г. выдал замуж за Бумына китайскую царевну Чан-Лэ. Династийный и военно-политический союз между древними тюрками и империей Вэй был заключен. Он был направлен против жужаньского кагана Анахуаня, который оказался меж двух огней.
