людьми, два рослых белокурых шведа внесли корыто и ведра с горячей водой. Генри показалось, что их перенесло лет на двести назад.
Джон по-хозяйски осмотрелся:
– Ну, можете мыться. Если что, я живу за стенкой.
Он подмигнул Сорате и вышел вслед за остальными.
– Кажется, тебя только что пригласили в гости. – Генри пытался обратить ситуацию в шутку, хотя нехорошее предчувствие не давало ему покоя. Перед тем как выйти из комнаты, Кристоф и Фрэд очень странно посмотрели на них обоих.
Сората нервно покосился на комод.
– Может, забаррикадируем дверь?
Генри заставил себя улыбнуться, он тоже заметил, что в двери отсутствовал замок.
– Я покараулю, не волнуйся. Не убьют же они нас?
Сората шутку не оценил, и Генри вскинул руки в примирительном жесте и отвернулся.
– Купайся первым. Я пока вещи разберу.
– А если они маньяки, как в кино? – спросил Сората.
– Тебе меня не напугать.
Вместо ответа Сората активно зашуршал одеждой. Послышался плеск.
– Вода горячая, такое наслаждение!
Воздух от теплых испарений казался густым и вязким, лицо покрылось капельками влаги. Генри чувствовал, как замерзшее тело медленно отогревается, отзываясь на смену температур болезненным покалыванием.
Сората громко булькнул за спиной, и Генри машинально обернулся на звук.
– Все хорошо? – спросил он, но, похоже, это была ложная тревога.
Кимура блаженствовал, раскинув руки, и наслаждался теплом. Из воды торчали красные мокрые плечи, кончики волос намокли и липли к коже.
– М? – лениво отозвался Сората, поднимая на Генри расслабленный взгляд.
– Ничего, – буркнул Макалистер. – Вылезай, мне тоже купаться надо. Ты взял полотенце?
– Ой, – Сората посмотрел на свою кровать, где остался белый махровый сверток. – Не подашь?
Генри швырнул в него полотенцем.
Кимура ловко его поймал, наскоро обтерся и, выбравшись из корыта, в три прыжка добрался до кровати и сел, поджав ноги.
– Ох, прости, мне надо отвернуться, да? – спохватился он.
Генри было приятно, что он думает о его комфорте, но на данный момент все, чего ему хотелось, это поскорее согреться и избавиться от пропитанных едким потом вещей. Он махнул рукой и начал раздеваться. Пока Сората с преувеличенным тщанием занимался волосами, Генри наскоро ополоснулся в быстро остывающей воде и торопливо влез в свежую одежду. Майка неприятно липла к влажному телу и холодила, но толстый свитер компенсировал это неудобство.
Генри сел на кровать, и Сората как по команде оставил свои волосы в покое.
– Уже можно смотреть, – пошутил Генри.
– Спасибо, а то я успел соскучиться.
– Язвишь, значит, согрелся.
Сората швырнул в него влажным полотенцем.
– Неудивительно, что Дэвис принял меня за женщину. Ты меня слишком оберегаешь! Я немного крепче китайской вазы.
– У меня никогда не было китайской вазы. А ты есть, – сказал Генри, и Сората сделал вид, что собирается отправить следом и подушку. Чувствовалось, что напряжение начало отпускать и позволило мыслить здраво.
– Если серьезно, с Дэвисом надо все разъяснить, пока он не напридумывал себе невесть чего.
Генри набросил полотенце на изголовье кровати.
– Утром, сразу после завтрака, займемся починкой снегохода, так что он просто не успеет обнаглеть. Там с ним и поговорю. И эта женщина, хозяйка, такая неприятная: пучок, постное лицо… Почему-то мне очень не хочется видеть ее снова.
– По-моему, она не рада гостям, – поддержал Сората, пряча кисти в рукава длинного белого свитера с оленями. Генри купил его в аэропорту в сувенирной лавке, тогда Кимура презрительно фыркал, но сейчас кутался в свитер, как в платье.
– И мне вообще не кажется, что гостиница функционирует, – продолжил Генри. – Знаешь, здесь слишком чувствуется…
В дверь постучали и, не дождавшись реакции, распахнули настежь.
– Ну как вы там, искупались? – радостно поинтересовался Дэвис, ощупывая взглядом комнату. Генри натянуто улыбнулся.
– Да, спасибо. Я помогу убрать.
– Да ладно, мы сами справимся. А вы спускайтесь ужинать. У нас тут дважды не зовут, пропустите трапезу – до утра останетесь голодными.
В подтверждение его слов в комнату завалились Кристоф и Фрэд и молча унесли корыто. Напоследок Дэвис скользнул взглядом по сжавшемуся от холода Кимуре, улыбнулся и вышел.
Генри поморщился:
– Даже у меня аппетит пропал. Кажется, и правда надо будет прояснить с ним вопрос по поводу «корейской подружки».
Сората кивнул и стянул волосы в короткий хвостик. Это делало его лицо более мужественным.
– Ты тоже собирайся. Не стоит пренебрегать гостеприимством, на нас и так смотрят очень странно. Неизвестно, как долго придется задержаться, лучше не рисковать.
– Постой, – Генри покосился на дверь. – Не знаю, в чем именно дело, но стоит проявить бдительность. Сделай вид, что не понимаешь английского.
– Зачем? – не сразу сообразил Сората.
– Вдруг они сболтнут что-то лишнее при тебе.
– А, ясно. Хорошо, если ты считаешь это необходимым. Не придется с ними разговаривать.
Генри не пожелал объяснять Сорате причину своего беспокойства, наверное, потому что сам ее не до конца понимал. Он чувствовал себя больным и разбитым, хотелось спать, но отпустить Сорату одного он не мог.
В гостиной уже накрыли скромный стол, за ним собрались люди, не было только хозяйки. Генри внимательно окинул всех взглядом: двое знакомых, Фрэд и Кристоф, что приносили воду. Еще двоих им сразу же представил Джон Дэвис: Эскиль Хольм, низкорослый чуть обрюзгший мужчина средних лет с рыхлым лицом, тоже швед, говорил по-английски плохо и неохотно. На Сорату он посмотрел с легким интересом, но не более того, Генри удостоил лишь сухим приветствием. Габриэль, судя по едва сдерживаемой улыбке и пушку на щеках, только-только перешагнул порог совершеннолетия. Он единственный пришелся Генри по душе.
– Привет, – сказал он на чистом английском. – Вы из Лондона?
– Можно сказать, что из Лондона, – ответил Генри.
– Я там родился. Моя фамилия Уинтер, и еще никто здесь ни разу не произнес ее правильно.
– Что ты здесь забыл?
– Приезжал к друзьям. А вы?
Генри хмыкнул:
– Тоже.
Дэвис не перебивал, но видно было, как ему не терпится перевести внимание на себя. Он постоянно смотрел на Сорату, и Генри представил его и извиняющимся голосом добавил:
– Мой друг не знает английского. И он мужчина, а вы, кажется, ошибочно приняли его за девушку.
Кимура сложил руки, поклонился присутствующим и, пролепетав «сумимасен», присел на свободное место справа от Генри. Рядом шлепнулся Джон, явно намереваясь ухаживать за японцем, несмотря на то, что Генри только развеял миф о «корейской крошке».
– А хозяйка не будет с нами обедать? – поинтересовался он. Дэвис цокнул языком.
– Что, запал на эту цыпочку? Хочу тебя огорчить, она почти не появляется.
– Цы… цыпочку? – Генри поперхнулся.
– Ты же ее видел, – Джон откинулся на спинку и вздохнул. – Хороша… Говорят, молодая вдовушка, но повторю, почти
