— Мистер Максауз, меня отправят в приют имени святой Агнессии? — спокойно спросил Гарри, глядя в глаза мужчины.
— Нет, Поттер. Я беру вас под опеку. Вы будете жить в моем доме в Шотландии, — холодно произнес Снейп, до этого молча сидевший на стуле у окна.
Гарри удивленно посмотрел на него и растерянно спросил:
— Мистер Снейп, но почему?
— Поттер, ПРОФЕССОР Снейп. Поверьте мне, на опеку я согласился не по доброй воле. Прошу вас учесть это, — мужчина потер переносицу. — И я был хорошо знаком с вашей матерью, да и с вашим папашей тоже.
Мальчик сжался на кровати. Вряд ли его родители могли оставить о себе приятное впечатление.
— Я не хочу никого беспокоить, стеснять или раздражать. Тем более, это очень затратно. Мне будет нормально и в приюте.
— Ну что вы, дорогой мой, вы достойны жить в нормальной семье. Конечно, профессор Снейп не самая идеальная кандидатура, но это по моему личному мнению… И по мнению некоторых в Министерстве. Но раз за него поручился сам Дамблдор… В общем, я надеюсь, вы сможете подружиться… Насколько это, конечно, возможно в данном случае, — промямлил Максауз.
Снейп пренебрежительно фыркнул, выражая свое мнение по поводу всего происходящего.
— Поттер, сразу после сегодняшнего заполнения всех бумаг я заберу вас собой. Вам ясно?
— Да, сэр.
Гарри пугал этот мужчина. Атмосфера угрозы, идущая от него, была куда сильней, чем от всего семейства Дурслей. Вдруг будет куда хуже, чем было раньше, а наказания куда изощреннее. Вдруг он попадет в новый ад… Мальчик вздрогнул. Ведь кто–то заставил профессора взять его. Навязал. Как кому–то может быть нужен такой, как он? Интересно, его дети такие же, как Дадли?
— Мистер Поттер, послушайте меня, вы волшебник. Довольно не слабый волшебник, могу вам сказать. Ваши силы необходимо развивать. Через год вы поедете в школу Волшебства и Чародейства Хогвартс. Профессор Снейп поможет вам понять законы, по которым живет магический мир, — толстячок широко улыбнулся. — Я понимаю, в это сложно поверить. То, что раньше было с вами, называется стихийными выбросами магии.
Гарри недоверчиво покосился на мужчину. Если задуматься, то, что он порой творил, можно назвать магией. А если ей учиться… Хм… Это открывает большие перспективы. Тогда он сможет вернуться и наказать своих обидчиков. Ради этого можно вытерпеть все, каким бы ни оказалось отношение профессора. Он вынесет. Чуть больше года протянуть не так сложно. Нельзя никому показывать, как он счастлив. У него всегда отнимали то, что приносило хоть немного положительных эмоций.
— Спасибо, сэр. Я все понял, — спокойно произнес он и скромно улыбнулся.
— Что, Поттер, вы даже не потребуете от нас доказательства сказанного? — саркастично поинтересовался профессор.
— Нет, сэр. Но мне было бы интересно увидеть что–нибудь из волшебства… Конечно, если вас не затруднит это… — Снейп криво усмехнулся.
— Серпенсортия! — произнес он, взмахнув палочкой.
Рядом с постелью мальчика появилась кобра. Гарри восхищенно вздохнул. Но Снейп принял этот вздох за испуг и, что–то прошептав, уничтожил змею.
«Пусть боится, паршивец», — подумалось ему.
— Господа, может, мы вернемся к бумагам, — толстячок укоризненно посмотрел на профессора.
Гарри блаженно улыбнулся, возможно, он не так слаб, как казалось раньше. Он еще отвоюет свое место под солнцем.
Глава 3. Новый дом
Профессор Снейп был очень зол. Уж поверьте, это действительно жуткое зрелище. В такие моменты он напоминал змею, к которой кто–то имел наглость забраться в гнездо. Глаза злобно сверкали и казалось, что еще чуть–чуть, и они начнут метать молнии. Он не был настолько зол даже тогда, когда второкурсники Пуффендуя почти синхронно взорвали сразу три котла. Сейчас же причиной служила бумага о праве опекунства в одной руке и взлохмаченный мальчишка, шедший за ним слева.
— О Великий Мерлин, Поттер, вы можете не путаться в своих ногах и идти быстрее? — прорычал он.
— Да, сэр. Простите, сэр.
Мальчишка определенно его бесил. Дети не должны быть такими послушными, покорными. Он однозначно что–то задумал. Решил показать, что выше всех. Хм… Явно не на того напал. Уж кто–кто, а Северус Снейп покажет этому отродью Джеймса его место, он будет жить по установленным им правилам.
— Так, здесь нет людей. Поттер, возьмите меня за руку, мы сейчас аппарируем.
Гарри нерешительно сжал руку профессора. Он не хотел его злить вопросами или непослушанием. А потом мир сжался до одной точки, перед глазами что–то замелькало. Все это продлилось несколько секунд, достаточно неприятных секунд. Но после этого они оказались в большом просторном холле.
— Поттер, это мой дом. В подвале находится моя лаборатория. Сунешься туда, поймешь, что все муки ада — это детские шалости по сравнению со мной. На первом этаже находится библиотека, столовая, кухня, большая и малая гостиные, на втором этаже — моя комната и личный кабинет, куда вам настоятельно не рекомендуется заходить, так же там ваша комната и три для гостей, — холодным голосом, порой переходящим на шипение, объяснял Северус. — На всех этажах есть ванная и туалет. До конца лета я пробуду здесь, вместе с вами, но с начала осени я буду почти весь день в школе и буду возвращаться через камин на ночь, чтобы проконтролировать тебя. В мое отсутствие за тобой присмотрит домовик Тикки. Ко мне обращаться или сэр, или профессор Снейп. Вопросы?
— Спасибо за гостеприимство, сэр. Какие обязанности будут у меня? Я могу делать почти все по дому и саду, даже готовить!
— Делами будет заниматься домашний эльф, Тикки. Ваша главная обязанность не путаться у меня под ногами. Я ясно выражаюсь? Да, если теперь я ваш опекун, то прошу меня не позорить своим плебейскими невежеством, — Снейп фыркнул и презрительно окинул взглядом стоящего перед ним мальчишку.
Гарри поежился, но молча кивнул. Да, его воспитанием никто не занимался, но он всегда был предельно вежлив и обходителен.
— Тикки! — вскрикнул Снейп и перед ним возник эльф. — Проводи этого паршивца в его комнату.
— Да, господин.
Внезапно перед ними возникло существо маленького роста, с большими карими глазами и длинными ушами. Оно было одето только в одно белое полотенце, завязанное на манер греческой тоги. Мальчик начал удивленно рассматривать его. Эльф нетерпеливо потянул Гарри за собой вверх по деревянной лестнице с зеленной ковровой дорожкой на ней. На поручнях были выгравированы маленькие змейки. Мальчик сам не мог сказать, почему ему всегда нравились эти длинные и угрожающие пресмыкающиеся. Он часто ловил себя на мысли, что было бы здорово, если бы у него была возможность обращаться в змею.
Тикки толкнул дверь, на золотистой табличке которой было написано «Гарри». Мальчик непроизвольно воскликнул от восторга. Комната была по размеру как у Дадли. Около стены стоял большой книжный шкаф, наполовину наполненный различной литературой. Недалеко от него примостился комод. С другой стороны находилась кровать с зеленным пологом. Рядом с ней — маленькая тумбочка. Около окна стоял старый тяжелый рабочий стол с множеством ящичков. На нем стояла чернильница с подставкой и самыми что ни на есть настоящими перьями. Вся комната была выдержана в бледно–зеленых тонах.
— Это точно мое? Ты ничего не перепутал? — неверяще спросил Гарри у эльфа.
— Да, юный господин, сэр Гарри Поттер, — Тикки поспешно и очень низко поклонился.
Мальчик ошарашено моргнул.
— Можешь обращаться ко мне просто по имени.
— Это приказ, господин? — Тикки вздрогнул.
— Нет, просьба, — Гарри удивленно моргнул.
— Я не смогу…
— Почему? — теперь удивление сменилось недоумением.
— Потому что вы выше меня по положению. Это будет неуважение с моей стороны. Мне придется себя наказать! — эльф как–то слишком воинственно пискнул.
— Почему ты решил, что ты ниже меня? — Гарри присел на корточки перед ним и осторожно провел по его голове рукой. — И пожалуйста, не наказывай себя. Хорошо?
— Господин, вы так добры… Я эльф, вы волшебник! Но вы так благородны, вы так относитесь ко мне! У вас большое сердце! Ко мне никогда никто не так не относился…
— Разве ты не появился из ниоткуда, когда тебя позвал профессор? — удивленно спросил мальчик плачущего Тикки.
— О, да, я аппарировал, господин. Я много чего еще могу!
— Разве это не доказывает, что ты равен со мной, Тикки? Ты можешь творить чудеса. Маги тоже на это способны. Я думаю, твоя анатомия мало чем отличается от человеческой. Если тебя ударить, то ты почувствуешь боль. Если вонзить кинжал в твое сердце, ты умрешь. Так же, как и любой другой. Ты разумен. Ты чувствуешь. У тебя есть душа. У многих людей ее нет, значит, ты лучше их, — Гарри улыбнулся и промокнул платочком скатывающиеся слезинки.
