в том, что оказались на пути Райзен.
— Она в Лимантле, — сказал Маэдо.
Глухая провинция. Поля, граничащие с бесхозными лугами и болотами. Зачем она туда направилась? Населения почти нет, соблазнять и убивать некого. Затеряться в болотах? Хороший шанс в них утонуть. Тереза подумала было, что безопасники нарочно загоняют Райзен в безлюдные места, но нет — они лишь следили. Устраивать облаву — это снабжать стерву новыми жертвами.
Почему она просто не сбежит? Если бы я могла, как она, я бы давно сбежала, подумала Тереза. В первые же месяцы. Тряхнуть локонами — и все мужчины у твоих ног. Попользоваться и убить. Она сморщилась. Нет, она не стала бы так делать, даже если бы могла. Гнусно и противно. И для того, чтобы улететь из Тикви, умения убивать явно недостаточно, иначе от Терезы здесь и следов не осталось бы. Кто-то, как минимум, должен управлять кораблем — их не зарежешь. А чертовы тиквийцы скорее позволят женщине зарезать себя, чем эмигрировать.
В Лимантле Тереза почувствовала себя снова попавшей на другую планету. Всего лишь иное полушарие, иная климатическая зона — а уже не то. Рассвет приходит не с той стороны — даже не выразиться, что солнце не там встает, солнца вообще не видно за белесыми испарениями, просто горизонт светлеет, и мало-помалу тусклый свет распространяется на все небо. Пейзаж бесцветен — серое, светло-серое, темно-серое, земля серо-коричневая. Вышки линии электропередачи тонут в тумане. Влажная почва, налипающая на сапоги, слегка топорщится серо-зелеными ростками. Это еще край цивилизации, поля. Впрочем, вокруг никого — ни людей, ни машин. Посевная прошла, как и обработка от сорняков, а до снятия урожая далеко. Единственный смотритель вчера не вышел на связь, а утром было обнаружено тело. Терезе разрешили на него взглянуть: высохший дистрофик с залитыми кровью глазами, на губах застыла противоестественная улыбка. Ну, хотя бы помер в хорошем настроении.
Через поле шел след. Примятые ростки, мелкие лужицы цепочкой вдоль траектории — там, где нога ступала на почву, остались углубления, совсем небольшие, но в них немедленно выступила вода. Тереза поправила амуницию и зашагала по лужам, расплескивая воду сапогами.
Идти на дело в гражданском платье — том, что в Тикви считается приличным для дам, — Тереза наотрез отказалась. Надела свой охотничий костюм, а кому это не по душе, может отвернуться. Хотела и ружье взять, но Маэдо рассмеялся и велел выдать ей пистолет. Жаль, только один. Она предусмотрительно запаслась ножами, но второй пистолет был бы лучше. Зато Тереза разжилась прибором ночного видения, и не зря: время к вечеру, сумерки в Лимантле опускаются быстро. На холодном фоне болот и мокрых полей человек будет выделяться ярко.
И не только человек. Проклятье! Быстрый силуэт зверя, почуявшего поживу, Тереза заметила издалека. К счастью. Хороша бы она была без инфракрасного прибора! Одни косточки нашли бы.
Первую пулю она, выходит, потратила бездарно. Не на убийцу, а на тупое зубастое животное. Оно, конечно, умело убивать не хуже пресловутой Райзен, но это было его естественным свойством. В конце концов, ни одна эффективная экосистема не обходится без хищников. Тереза мимолетно пожалела завалившегося набок бездыханного монстра — не повезло тебе, санитар полей.
Когда уже совсем смерклось, Тереза порадовалась: след слабо и ровно светился в ИК-диапазоне. Поля кончились, сменившись пустошью, поросшей невнятной травой и подозрительно хлюпающей под ногами. Возможно, имело бы смысл остановиться и не рисковать провалиться в какую-нибудь яму, но след манил за собой. А вскоре впереди показался человек. Двуногое прямоходящее теплое пятно.
Тереза вскинула пистолет. Уже выпуская пулю, поняла: прицел взят неверно. Бросилась вперед зигзагами, чтобы и противник наверняка не попал.
Испуганный вопль огласил окрестности. Человек рухнул. Какого черта? Пуля же ушла мимо. Подскочив, Тереза пнула тело, вжавшееся в мокрую траву.
— Не надо! — промычало оно. — Не стреляйте, добрый господин! Возьмите все, что хотите. Могу клад показать, а?
А голос-то мужской, даром что интонации истерические.
— Ты кто? — разочарованно спросила Тереза.
— Лесник!
— Какой, на хрен, лесник? Засохни! Здесь вообще леса нет.
— Ну, так уж профессия называется, не взыщите, — жалобно проблеял мужик. — В быту, понимаете. По документам я инспектор отдельной экологической зоны.
— И что ты тут ночью под ногами болтаешься? — неодобрительно проворчала Тереза.
— Дык с обхода возвращаюсь. Припоздал, виноват. Может, отпустите меня, а? Денег с собой нет, секретов никаких не знаю. Только старый клад у самого болота, да вы его и без меня найдете, там валун приметный. А?
То есть это — еще не болото, хмыкнула Тереза. Значит, дальше будет хуже. Она бросила взгляд на убегающий вдаль след, и вдруг в голову пришло страшное:
— Так это твои следы, что ли?
Неужели она все это время преследовала не ту цель?
— Какие следы, добрый господин? — Лесник все еще не понимал, что с ним говорит женщина. — Темень же, ни следов, ни тропок вообще не видно!
И правда, у него-то прибора ночного видения не имелось. Тереза подозрительно прищурилась:
— Если не видишь ничего, то как шел через эту хлябь?
— Ну, я ж тут каждую травинку знаю, — торопливо пробормотал «инспектор отдельной экологической зоны», — каждый камешек, всякую тварюшку местную… Здесь знаете, какие виды есть, а? Редкие, охраняемые законом! И все их представители у меня наперечет.
Тереза кашлянула. Не хватало еще, чтобы убиенный хищник оказался персонажем тиквийской Красной Книги. Она сменила тему:
— Ну, а кого-нибудь из людей ты видел по дороге?
— А как же, добрый господин! Вас вот видел. Или не видел? Как пожелаете, так и стану говорить. Коли вы от кого скрываетесь, мне до этого дела нет. Мои заботы иные — за природой следить и ухаживать. Дичи не стреляйте больше, чем на прокорм, не мусорите, и я вообще забуду, что с вами встречался.
— Увянь! — оборвала она суетливого лесника. — Не тараторь. Был в окрестностях кто-нибудь, кроме меня? Например, красивая черноволосая женщина.
Он то ли фыркнул, то ли охнул.
— Помилуйте, что в этих краях делать красивой женщине? — Тереза заскрипела зубами. Значит, она некрасивая? Вовремя вспомнилось, что этот придурок не различает ее лица. — Женщине комфорт нужен, уют. Цивилизация, понимаете. По нашим болотам одни неприхотливые мужчины шарятся, да и те не каждую декаду.
Терезу так и подмывало ошарашить лесника известием, что в его угодья забрели аж две красивых женщины, причем одна из них собирается убить другую, а та убивает всех встречных. А вот какого рожна ту, другую, понесло в эту задницу мира — действительно вопрос. Но Тереза сдержалась. Ни к чему это. Ясно,
