старшая Мюриэл.
— Тихо! — шикнула на нее тринадцатилетняя Маргарет и увеличила громкость на радиоприемнике. — Если некоторые не будут мешать, то мы все узнаем.
«Никакого ответа на эту ноту в назначенный срок не было получено, и поэтому Англия находится сейчас в состоянии войны с Германией», — как-то особенно растерянно и безлично сказал Чемберлен.
Семья Робертс переглянулась. Каждый услышал то же самое, что и другие члены семьи, и понять новости иначе было невозможно. Это — война.
В густой и тревожной тишине раздался звонкий голос Мюриэл:
— Британцы всегда выигрывают в войнах, правда же, папа? И в этот раз наши доблестные солдаты быстро справятся с немецкой «коричневой чумой»!
Отец взглянул на дочь поверх очков. Как же она наивна в свои семнадцать!
— Дорогие мои девочки! — Альфред Робертс говорил медленно и весомо, аккуратно подбирая слова. — Все вы, включая Мэгги, уже довольно взрослые. Поэтому я буду говорить вам правду — как я ее понимаю. Никто из нас не должен даже допустить тени сомнения насчет того, кто выиграет эту войну. Потому что… потому что правда в ней, безусловно, на нашей строне. Мы ни на кого не нападали, никого не захватывали и никому не угрожали. Не в пример господину Гитлеру, который, безусловно, является просто преступником. Однако наше правительство, желая добра и мира, уже совершило ряд неверных шагов. Вероятно, за эту политику умиротворения злодея придется платить каждому из нас. Чем именно и как долго — знает только Господь. Поэтому я должен вас предупредить — не обольщайтесь насчет скорой победы. Наступает время, когда каждому нужно быть мужественным — даже женщинам. Придется быть требовательными к себе и все время думать, что мы можем помочь нашей стране, нашим солдатам, друг другу. Но вы должны знать — все, что будет в моих силах сделать для вас и вашей безопасности — я сделаю.
Альфред окончил свою пафосную речь и взглянул на часы. Он поймал себя на том, что говорил, по меткому выражению Мэгги, «специальным проповедническим голосом». Проклятые нацисты — из-за них уже вся жизнь наперекосяк. Вот уже: традиционный воскресный поход в церковь всей семьей явно придется отменить, и это впервые за много лет! Сейчас он намного нужнее в городском совете Грэнтема, где был с недавнего времени депутатом.
Мистер Робертс, откровенно говоря, не так уж абсолютно верил в полную победу своей страны. С таким-то правительством! С этими благородными лордами, а по сути — жалкими трусами! Он был убежден, что вытащить Великобританию из создавшегося положения может разве что Черчилль — если бы его пустили в правительство. И, разумеется, должно произойти чудо, в которое следует верить, но на которое сложно рассчитывать в данной ситуации. Да, Грэнтем маленький городок, и он находится вне досягаемости для летчиков Люфтваффе, если они прилетят с континента. Но что будет, если начнется наземное вторжение? Городу нужно готовиться к обороне, сегодня, сейчас! Нужно найти те огромные рулоны черной ткани, купленной в прошлом году, приступить к организации светомаскировки…
Юная Мэгги как будто угадала его мысли.
— Папа, я могу стенографировать заседание городского совета, если ты разрешишь мне на нем присутствовать. Потом, по его результатам, можно будет сразу разместить плакаты по городу. Человеку ведь важно знать не только о начале войны вообще, но и о том, что именно ему, жителю Грэнтема, следует делать, чем он может помочь себе и другим. И вообще — записать это заседание очень важно для истории, и поэтому я иду одеваться…
Решительно подойдя к двери, Мэгги вдруг развернулась и обратилась к матери:
— Мама, я думаю, что тебе нужно разрешить мне надеть на заседание городского совета новое платье. То самое, из зеленого бархата. Уверена, что в сложное время особенно важно быть красивой — это вселяет в людей надежду и дает силы для борьбы.
И прежде, чем родители успели что-то возразить, Маргарет выбежала из комнаты.
Она решила дождаться отца на углу улицы, возле киоска «фиш-энд-чипс» — родители, да и она сама любила эту традиционную английскую еду. На улице Мэгги заметила знакомую продавщицу и нескольких завсегдатаев заведения.
— Нам бы следовало не воевать с немцами, а договариваться! В конце концов, войны выгодны только правительствам. А страдает кто? Простые люди, такие, как мы с вами, что среди англичан, что среди немцев, — горячился молодой мужчина в рабочей куртке и кепке, размахивая куском жареной трески.
— По крайней мере, Гитлер сделал так, что трамваи в Берлине начали ходить по расписанию, — поддакнула ему женщина, расплачивающаяся у кассы. — Две большие порции картошки, пожалуйста.
— И когда немецкое правительство обещало людям, что в следующем месяце у них в пайке будет на 50 грамм масла больше, то оно выполняло это! А у нас все время сплошной кризис! И работу днем с огнем не найдешь, разве что за сущие гроши, — поддержала беседу хозяйка киоска.
— Зачем нам эта Польша, что мы за нее вступаемся? Чем поляки лучше чехов, которых наше правительство доблестно сдало год назад? Немцы признают нас, британцев, полноценной нацией. А полноценным нациям стоит объединяться, а не воевать друг с другом. Кто у нас враги? Банкиры-евреи да русские коммунисты! Вот против них нужно воевать цивилизованным странам, — поделился мнением пожилой мужчина с газетой.
Мэгги не могла поверить своим ушам. Как! Люди не верят в справедливость этой войны и готовы договариваться с нацистскими преступниками?
— Трамвай по расписанию и дополнительные 50 грамм масла в месяц — это, конечно, важно. Но разве при этом не важна жизнь девочки Эдит и ее родителей? — голос Маргарет, а не малышки Мэгги звенел над столиками, стоявшими на открытой площадке.
— Эдит? А кто это? — наперебой спросили взрослые.
— Моя сестра Мюриел переписывалась с еврейской девочкой из Австрии. Когда Гитлер вошел в эту страну — и вошел через мирный аншлюс, не так, как сейчас в Польшу, — отец Эдит попросил ее приютить. Она жила у нас пару месяцев, пока не смогла уехать в Южную Америку к родственникам. Ее отец писал, что не знает, как будут разворачиваться события в Австрии, благодарил, что наша семья помогла его дочке. И в последнее время письма от него перестали приходить. По-моему, «события» в Австрии уже как-то «развернулись». Возможно, Эдит уже никогда не увидит своих папу и маму. Что ж, давайте объединяться с теми, кто это сделал!
Голос Маргарет, сначала звучавший металлическими нотками вдруг дрогнул и сорвался. «Только не плакать!» — подумала она и широко-широко распахнула глаза, чтобы сдержать слезы. Над столиками повисла гнетущая тишина.
— Ох уж
