но куда ярче сияла его самодовольная ухмылка. Едва он завидел меня, как она стала ещё шире.
— Мой дорогой герцог! — подобострастно воскликнула мама, приседая в глубоком реверансе. Но гость даже не удосужился встать и поприветствовать нас. Он лениво пошевелил пальцами.
— Сегодня ночью птичка донесла мне интересную сплетню, — протянул он бархатным голосом. — Что моя бывшая невеста чуть не утонула. После того, что ты сделала, Лидия, конечно, я мог бы не интересоваться твоей судьбой…
— Герцог Кальвиншнихтер! — повысил голос отец и сжал руки так сильно, что побелели костяшки. — На что вы намекаете? Вы опорочили мою дочь в глазах всего света, и я требую…
— Тш-ш, — с ухмылочкой прошипел герцог, поднимая палец. Он с иронией смотрел на папу, а тот был готов взорваться от гнева.
— Вы…!
— Тш-ш-ш-ш…
— Да как вы…!
— Тш! Тш! Тш! — герцог раздражённо поморщился. — Когда дракон говорит, бедная вырожденная аристократия молчит и тупит глазки. Ну почему мне нужно вам всё объяснять?
Он устало вздохнул, откинул голову на спинку кресла и вновь уставился на меня. Я нахмурилась, а он подмигнул мне, будто у нас был какой-то постыдный секрет.
— Я хочу говорить с Лидией, — сказал он. — И только с ней.
Мне не хотелось оставаться с ним наедине.
— Вынуждена вам отказать, герцог. Это будет неприлично, ведь мы теперь чужие друг другу люди, — сказала я тихо и сделала быстрый книксен. Я чувствовала себя весьма неуклюже, будто делала его впервые, и все, кажется, это заметили. Мама побледнела и дёрнула меня за локоть, сладко улыбаясь герцогу.
— Конечно, вы с Лидией можете поговорить здесь или прогуляться в саду! Погода дивная.
Не для того, кто одет в платье, больше напоминающее ночнушку. К счастью, отец пришёл мне на выручку.
— Лидия плохо себя чувствует, но что более важно, говорить с вами не желает! — бросил он гневно.
Герцог раздражённо щёлкнул языком несколько раз, медленно качая головой, будто не мог поверить в то, что ему только что сказал папа. А затем он поднялся, и отец невольно сделал шаг назад. Герцог был высоким, но помимо этого от его стати исходила странная сила, которой хотелось подчиняться.
— Вы давно страдаете плохой памятью, барон? — спросил он без прежней вальяжности, а с пугающей властностью. Отец, резко потеряв с лица все краски, качнул головой. — Вы банкрот. Имущество у вас не отобрали пока только из доброты душевной, ибо король жалует нищих и убогих. Один щелчок пальцев — моих пальцев, барон! — и ваша жена отправится работать посудомойкой, а дочь — в бордель, пока вы будете гнить в долговой яме.
Я слушала его очень внимательно, пытаясь оценить всю бедственность нашего положения. Почему всё было так плохо? Ведь у нас были слуги и дом! Неужели дракон не врал?
Понурый вид родителей говорил, что не врал. Я сжала кулаки, пытаясь подавить рвущиеся наружу эмоции. Герцог подошёл ко мне, и его липкий взгляд пробежал по моей фигуре, после чего он довольно ухмыльнулся.
— Я мог расторгнуть нашу нелепую помолвку ещё тогда, когда ваша семья превратилась в нищих. Но истинный дракон благороден! И что я получил в благодарность?
— Не смейте даже повторять эту гнусную ложь в моём доме вслух! — глухо прорычал отец, но герцог, глядя мне в глаза, выдохнул в лицо:
— Ваша дочурка заразила меня срамной болезнью!
Мама закрыла лицо руками и затряслась в шумных рыданиях, отец сделал шаг к герцогу, сжимая руки в кулаки, а я стояла как громом поражённая, пытаясь осознать то, что сказал дракон. Заразила, я? Но ведь…
Я никогда не была с мужчиной! Разве это не обязательно для того, чтобы заразиться и заразить подобными вещами?
— Вы лжёте, — воскликнула я срывающимся голосом.
— Лидия! — испуганно охнула мать. — Простите, герцог, мы не желали вас прогневать! Глупая девчонка не знает, что несёт! Аллен, отойди!
Но герцог совсем не выглядел разозлённым. Во ответ на мои слова он запрокинул голову и звучно расхохотался.
— Вот как? Тогда почему ты не стала доказывать свою невиновность, а просто сбежала домой под крылышко к отцу?
Его слова ощущались пощёчиной. Я лихорадочно пыталась вспомнить, могло ли это быть правдой и чем я руководствовалась, когда творила такое, но в голове была полная пустота. Вместо прошлого в сознании возникали обрывочные сцены, похожие на сон. Маленькая кухня, ласковые руки матери и её полный слёз и нежности взгляд — разве мама умела так смотреть? Я не получала от неё ничего, кроме презрения и обвинений. Вместо отца рядом рисовался совсем другой мужчина, с заплывшим жиром лицом и злобой в глазах. Я вздрогнула, выныривая из странного наваждения.
Ничего про герцога! Будто я видела его впервые!
— Выметайтесь из моего дома! — рявкнул отец, наступая на дракона.
Папа уступал ему в росте минимум на голову, но его сейчас это не смущало. Герцог наблюдал за ним с весельем и пренебрежением.
— А не то что? — протянул он лениво. — Я приехал поговорить с Лидией, и поговорю. А если вы будете мешать мне, барон, я передам ваш долг ростовщикам. И что в таком случае вы будете делать, ох, не знаю, не знаю…
Отец замер с растерянным выражением лица. Моё сердце охватила жалость.
— Всё хорошо, папа. Я поговорю с герцогом.
— Ты забыла моё имя, сладкая? — хмыкнул дракон, и я побледнела.
Имя! Мы были помолвлены, а значит, я обязана знать его имя! Я вгляделась в его самодовольную рожу, пытаясь в ней найти хотя бы намёк на то, как могут звать мерзавца, но… снова пустота. Он утверждал, что я провела с ним ночь, а память говорила, что я его вовсе не знаю!
— Ты чего глаза выпучила? — хохотнул дракон. — Я шучу. Пойдём в сад.
Он первый уверенно направился в нужную сторону. Определённо, он бывал в нашем доме не раз, и мне пришлось бежать за ним, чтобы найти дорогу в сад. На пороге я кинула прощальный взгляд на обеспокоенного папу, улыбнулась и очертила губами:
— Всё будет хорошо.
Он нахмурился, но смиренно кивнул. Я догнала герцога у выхода на террасу и оказалась снаружи, ёжась от чуть прохладного утреннего воздуха. Мне нельзя было простужаться, но похоже, что было уже поздно.
Остановившись у перил, дракон потянулся, любуясь видом,
