еще до ее ухода и поэтому доверял.
– Что думаешь, Чебнева? – спросил он.
Ну что было делать? Беречь авторитет нового сослуживца или постараться спасти дело? Она выбрала второе и – сразу было понятно – восстановила гордеца Лазуту против себя. Остальные ее поддержали, но скорее для того, чтобы насолить спесивцу.
Ответ она получила, что называется, не отходя от кассы.
– Товарищ Чебнева, конечно, не первый год в нашем деле, – медленно сказал Лазута, поигрывая перочинным ножичком, – но я бы не очень доверял ее поверхностным выводам. Ей бы неплохо…
– Что ей неплохо, я сам решу, – мгновенно оценив ситуацию, резко прервал Березин. – Тебя спрашивать не буду. Давай свои соображения, Анна.
Она стала излагать эти самые соображения. Несмотря на скептическую улыбку, кривившую рот, Лазута слушал внимательно, и Анна сочла это хорошим знаком.
Однако радость оказалась преждевременной. В отместку негодник стал откровенно ее игнорировать. Она сделала вид, что не замечает, потому что по опыту знала: долго он не продержится. Надо же как-то работать! Помогло и то, что в УГРО о ее прошлых делах помнил не только Березин, а значит, какой-никакой авторитет у нее имелся. Знал об этом и Лазута. Поэтому через две недели стал общаться как ни в чем не бывало, правда, только в случае крайней необходимости.
То первое дело все равно закончилось крахом. Грабители исчезли, оставив пустую кассу и два трупа.
Анна восприняла провал близко к сердцу.
– Нехорошо начинать с неудачи, – пожаловалась она Фефе.
– Ничего, как-нибудь справимся, – успокаивала та. – Может, Господь рассудил, что так ты скорее в дело вольешься.
– Это еще почему? – удивилась Анна, справедливо полагая, что все как раз наоборот: удача окрыляет.
– Злость тоже помогает, ежели надо.
Рассудив, она решила, что Фефа права. Злее, значит, внимательнее, настойчивее и упрямее.
Притираться им с Лазутой пришлось еще долго. После первого столкновения были и второе, и третье. А потом случилось убийство на окраине города, подмога запаздывала, и они остались вдвоем против пятерых матерых бандитов. И тут оказалось, что в критической ситуации они понимают друг друга буквально без слов. Если бы не эта непонятная им самим слаженность, лежать бы обоим в грязном сугробе под полуразвалившимся забором бандитского логова.
Потом они рассказывали друг другу, что ощутили в эти мгновения, будто действовали как одно существо, но с двумя парами глаз, рук и ног.
С того дня все пошло по-другому. Лазуту, конечно, могла исправить только могила, но перед ней он выпендривался теперь нечасто, так, иногда, чтобы не забывала: он тоже не лаптем щи хлебает, кое-что умеет, во всяких переделках бывал, к тому же с теорией вопроса у него все в порядке!
А еще через некоторое время оба удивлялись, с чего их потянуло цапаться.
Ведь у них так здорово получается вместе работать!
Словно не было никогда
Иван Лазута был фрондером по природе. Даже манера одеваться выдавала в нем человека, который ни за что не станет следовать общей привычке выглядеть кое-как.
Большинство сотрудников донашивали военную, времен Первой мировой форму. Основу их простого гардероба составляли гимнастерки с широкими ремнями, косоворотки, толстовки, в редких случаях – френчи. Лазута любил щеголять в пиджаке с накладными плечиками, цветных рубашках с отложным воротником, коротких, до щиколотки брюках с манжетами, светлых носках и до ужаса модных ботинках «джимми». Была в его гардеробе также шляпа «борсалино», но эту надевать он опасался, как бы не упрекнули в мещанстве, поэтому носил кепочку. Впрочем, та очень ему шла.
Самым главным опознавательным признаком, оповещающим всех, что Лазута где-то рядом, был запах «Тройного». Длилось это до тех пор, пока Березин не вызвал модника к себе и строго-настрого запретил душиться одеколоном.
– Тебя каждый преступник за версту унюхает! Подведешь себя и товарищей! Еще раз учую эту парфюмерную лавку, получишь строгий выговор с занесением!
Анне эту историю рассказал вернувшийся из Кишинева, куда был послан на помощь молдавским товарищам, Макар Бездельный. Встретив в коридоре, Анна чуть на шею ему не бросилась. Оказалось, страшно скучала по нему.
Бездельный и сам обрадовался.
– Ты как? Уже шуруешь вовсю? Ну погодите, преступнички! Анна Чебнева идет!
Он долго тряс ее руку. Анна поняла: хотел обнять, да не решился. Не в ходу в УГРО нежности.
– Мне сказали, что ты в нашем отделе. Вот здорово! Будем вместе бандитов бить!
И начали бить! Да так успешно, что к двадцать шестому году бандитизм в Ленинграде был практически ликвидирован как явление, о чем заявил во всеуслышание Народный комиссар внутренних дел РСФСР Белобородов. Крупные, насчитывающие по несколько десятков человек банды практически исчезли, а волков-одиночек пересажали. Чего стоил только разгром банды «попрыгунчиков», нападавших на одиноких прохожих, одевшись в белые саваны и колпаки!
Даже давний знакомый Анны товарищ Троцкий, выступая, заявил, что всех бандитов пересажали.
Так думали все, кроме самих сыщиков.
Всех, да не всех. Самые умные сохранили основной костяк, набрали новых членов и освоили современные методы. Затаились, но не исчезли.
К умным следовало отнести и тех, что продолжали грабить ленинградские сберкассы.
Почти через год после ее восстановления в отделе уголовного розыска история повторилась. И с тем же результатом: труп сотрудницы, исчезнувшие деньги и никаких улик. Бандиты снова были в медицинских масках и перчатках, поэтому очевидцы ничего толкового сказать не могли. Ни описаний, ни примет, ни отпечатков пальцев.
Другими словами – полный провал.
Начальник управления Семенов рвал и метал. Березину и то с трудом удавалось сохранять спокойствие, что уж говорить о таком самолюбивом субъекте, как Лазута! Иван так переживал, что практически перестал спать.
– Все равно изловлю этих гадов! – как мантру повторял он, разрабатывая все новые и новые способы выйти на удачливых грабителей.
Анна тоже нервничала, но головы старалась не терять.
Было очевидно, что новое ограбление совершила та же шайка. А раз так, можно говорить о почерке. Предыдущее ограбление произошло почти полгода назад. Значит, готовятся тщательно. Присматриваются, изучают, выбирают время.
Лазута считал, что бандиты пользуются услугами наводчика.
– Как пить дать, какая-то сволочь сообщает, когда в кассе находится максимальное количество денег! – горячился он.
– Они нападают в день зарплаты. Это ни для кого не тайна.
– Да погляди, как они работают! Слишком четко для бандитов.
– Мы с тобой тоже четко работаем.
– Сравнила! Где мы и где бандиты!
– Если бы мы были умнее их, эти гады давно бы сидели!
– То есть они без наводчика обходятся, так считаешь?
– Вполне обошлись бы. Мне кажется, их успех строится на железной дисциплине.
– Дисциплине? Намекаешь, что их главный – военный?
– Необязательно. Но этот человек умеет мыслить логически. Как стратег. Он тщательно разрабатывает план, продумывает, как должен действовать каждый член шайки до и во время ограбления.
– Дожили! Бандиты переиграли нас в стратегии!
– Характер действий преступников постепенно меняется, Вань. Можно сколько угодно объявлять с трибуны, что с бандитизмом покончено, – я не верю, что мы изловили всех до единого. Они просто пытаются адаптироваться к новым условиям. Раньше власть не опиралась на население. Теперь все наоборот. И преступники это поняли. Наши сориентировались быстрее других, поэтому действуют не нахрапом, внаглую, а четко и продуманно.
Лазута задумался, а потом спросил:
– Как ты представляешь себе их главаря? Кто он, по-твоему?
– Это образованный человек с большим жизненным опытом, – подумав, ответила Анна.
– Старый?
– Не старый. За сорок примерно. Очень активный, но при этом без юношеских взбрыкиваний.
Лазута поглядел подозрительно.
