— Да. Я чувствую вкус того, из чего оно сделано, а это, увы, гнилой виноград. Вы довольны? — В ее глазах тоже мелькнул гнев, который она и не сочла нужным скрывать. — Терпеть не могу, когда меня запугивают.
— Но я не…
— Да-да, запугивали. Грозили, что не будете больше со мной встречаться.
Сальваторе сделал еще один глоток, оттягивая время, чтобы обдумать ответ.
— Прошу прощения, — осторожно извинился он. — Я не привык, чтобы…
— Вам говорили «нет»? — закончила за него Лили, выразительно глядя на Сальваторе поверх чашки с кофе. Ускорит ли кофеин действие яда? Замедлят ли его действие сливки в кофе?
Лили с радостью пожертвовала бы собой, лишь бы иметь возможность продырявить ему лоб. Впрочем, какая разница? Ведь как она ни старалась, обезопасить ей себя не удалось, а смерть от яда ужасна.
Сальваторе пожал своими могучими плечами и с сожалением посмотрел на нее.
— Именно, — подтвердил он, пуская в ход все свое обаяние, о котором ходили легенды. Он умел очаровывать, когда хотел. Если бы Лили не знала, кто он такой, то скорее всего и она пленилась бы им. Если бы она не стояла над тремя могилами, в которых лежали двое ее близких друзей и их приемная дочь, то могла бы оценить ситуацию философски, рассматривая смерть в таком бизнесе как вполне естественный итог. Аверилл и Тина, как и она сама, знали, на что шли, ввязываясь в игру. Но тринадцатилетняя Зия была ни в чем не повинна. И Лили не в силах была ни забыть, ни простить ее смерть. Смотреть философски на это она не могла.
Три часа спустя неторопливая трапеза подошла к концу, а бутылка вина плескалась в желудке у Сальваторе. Они поднялись из-за стола, собираясь уходить. Время едва перевалило за полночь, и в ноябрьском ночном небе кружились снежинки, которые таяли, чуть коснувшись мокрой мостовой. Лили ощущала тошноту, но причиной этого недомогания скорее был не яд, до начала действия которого еще оставалось больше трех часов, а не отпускавшее ее нервное напряжение.
— По-моему, я что-то не то съела, — сказала Лили, когда они уселись в машину.
Сальваторе вздохнул.
— Чтобы не ехать ко мне, вам нет необходимости притворяться нездоровой.
— Я не притворяюсь, — огрызнулась Лили. Сальваторе уставился в окно на проплывавшие мимо огни Парижа. Хорошо, что он выпил все вино. Наверняка он уже махнул на нее рукой, посчитав встречи с ней пустой тратой времени; Лили почти не сомневалась в этом.
Она откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Нет, дело не в напряжении. Тошнота стремительно усиливалась. Лили почувствовала, как к горлу подкатывает комок, и попросила:
— Остановите машину, меня сейчас стошнит! Забавно: подобная угроза заставила водителя пренебречь всеми усвоенными им правилами, и он ударил по тормозам. Лили распахнула дверцу еще до того, как машина остановилась, высунулась наружу, и ее вырвало в сточную канаву. Она ощутила руку Сальваторе у себя на спине, другой он придерживал ее за локоть, правда, очень осторожно, избегая сильно наклоняться вперед, чтобы не выставляться наружу.
Когда желудок освободился и спазмы прекратились, Лили бессильно откинулась назад и вытерла рот носовым платком, который Сальваторе молча протянул ей.
— Простите, — извинилась Лили, с удивлением услышав свой дрожащий и слабый голос.
— Это мне следует просить у вас прощения, — ответил Сальваторе. — Я не поверил, что вам на самом деле плохо. Отвезти вас к врачу? Я могу позвонить своему доктору…
— Нет, мне уже лучше, — солгала она. — Отвезите меня, пожалуйста, домой.
И он отвез ее, засыпав по дороге вопросами, которые должны были продемонстрировать его участие, и пообещал первым же делом утром позвонить ей. Когда наконец водитель остановил машину перед домом, в котором Лили снимала квартиру, она погладила Сальваторе по руке и сказала:
— Да, пожалуйста, позвоните мне завтра, но не целуйте меня: не исключено, что я подхватила какой-то вирус. — Приведя этот веский аргумент, Лили поплотнее запахнула на себе пальто и бросилась под усиливавшимся снегопадом к двери, не оглядываясь на стоявший позади автомобиль.
Добравшись до квартиры, она рухнула в ближайшее кресло. Собрать вещи и отправиться в аэропорт, как первоначально планировала, Лили оказалась не в состоянии. Возможно, это и к лучшему. Подвергнуть себя опасности — самое хорошее прикрытие. Если она тоже отравилась, повода подозревать ее у Родриго не будет и он оставит ее в покое после выздоровления.
То есть — если она выживет. Будь что будет, решила Лили и совершенно успокоилась.
Глава 2
Утром, в начале одиннадцатого, в ее квартиру с грохотом ворвались трое мужчин с оружием наготове. Лили попыталась было приподнять голову, но не смогла, тотчас с глухим стоном уронив ее на ковер, устилавший начищенный до блеска пол темного дерева.
Словно сквозь дымку видела она маячившие перед ней лица мужчин. Один из них опустился рядом с ней на колени и резким движением повернул ее лицо к себе. Лили часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Родриго. Она сглотнула комок в горле и в безмолвной мольбе о помощи протянула к нему руку.
Лили не притворялась. Мучительной ночи, казалось, не будет конца. Несколько раз Лили вырвало, ее кидало то в жар, то в холод. Желудок пронзала острая боль, и она, согнувшись на полу в три погибели, тихонько поскуливала. В какой-то момент Л или подумала, что доставшаяся ей доза яда смертельна, но теперь боль как будто стала немного стихать. Сил подняться с пола, забраться на диван или позвонить и вызвать «скорую» у Лили не нашлось. Один раз ночью она предприняла попытку добраться до телефона, но из этого ничего не вышло.
Вполголоса выругавшись по-итальянски, Родриго спрятал оружие и что-то отрывисто приказал одному из своих людей.
Лили, собравшись с силами, прошептала:
— Не надо… не подходите близко. Возможно, я… заразна.
— Нет, — ответил Родриго на безупречном французском. — Вы не заразны. — Несколько мгновений спустя рядом оказалось мягкое одеяло. Родриго проворно завернул в него Лили, подхватил на руки и, легко поднявшись, большими шагами направился вон из квартиры. Он спустился вниз по лестнице к ожидавшей его с включенным двигателем машине. Увидев Родриго, водитель вышел и распахнул перед ним заднюю дверцу.
Лили грубо, как сверток, бросили на заднее сиденье, по обе стороны от нее устроились Родриго и один из его спутников. Голова Лили безвольно откинулась на спинку. Она закрыла глаза и, снова почувствовав приступ острой боли в животе, тихонько застонала. Сил держаться прямо у нее не было, и она стала медленно заваливаться набок. Родриго сердито фыркнул, но подвинулся к ней поближе, подставив для опоры плечо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
