но считать ее привлекательной мешала властная, повелительная манера держаться.
– Наверное, удивишься, но я довольно хорошо помню этот случай. Имя забыл, но, если ничего не путаю, у этой девушки был ребенок, который ревел не умолкая, и она настаивала, что с ее молодым человеком что-то случилось. А когда Райан узнал, что пропавший мусульманин, начал вести себя так, будто это все объясняет. Мол, парень лежит избитый где-нибудь в темном переулке. Глупые предрассудки, и больше ничего. Я, само собой, провел с ним разъяснительную работу и заставил извиниться перед девушкой. Так что ты хотела узнать?
– Какое впечатление у тебя сложилось об этой девушке? Оливии Хант? – спросила Филиппа.
– А в чем дело? Что-то случилось? – спросил Том. История давняя, и в архивах есть все подробности, но Филиппа не станет задавать вопросы без причины.
– Потом объясню, а сейчас мне нужно твое непредубежденное мнение. Расскажи все, что помнишь. Пробовала обсуждать эту тему с Райаном. Он теперь детектив, хотя не представляю, кому пришло в голову его повысить. Самомнение все такое же раздутое, считает себя непризнанным гением, но как был ни на что не годным, так и остался. Подумала, от тебя толку будет больше.
Том не знал, считать эту фразу комплиментом или наоборот, но решил не обращать внимания. Дело, о котором говорила Филиппа, и впрямь было странным, но не из-за того, что произошло в ту ночь, а из-за событий, случившихся позже.
– Как я уже сказал, она вызвала полицию, потому что ее гражданский муж – если не ошибаюсь, иранец – не вернулся домой. Было не очень поздно, и мы решили, что, скорее всего, парень просто заскочил по дороге в паб и к утру явится как миленький, еще прощения просить будет. Но, по словам девушки, его религия запрещает алкоголь, и молодой человек капли в рот не берет. Мы объявили молодого человека пропавшим, но потом отследили движение средств на его кредитном счете. Оказалось, он купил билет на поезд из Манчестера в Лондон и тем же вечером забронировал место в самолете до Австралии. А через некоторое время прислал гражданской жене эсэмэску – кажется, просил прощения. Сообщение было отправлено приблизительно из того района, где располагается аэропорт Хитроу. Если хочешь, можешь сама проверить. Насколько помню, тем рейсом он так и не улетел, но приобрел билет с открытой датой, так что мог отбыть в любое время. А после того, как пропавший вышел на связь с Оливией, продолжать расследование не было оснований.
– Ты почти дословно процитировал документы. Восхищаюсь твоей памятью.
– Ну, – усмехнулся Том, – вряд ли так хорошо запомнил бы эту историю, если бы на том все и закончилось. Думаю, ты в курсе, что произошло через два месяца?
– Я ознакомилась с делом, но хочу услышать это от тебя.
Том примолк. У него перед глазами так и стояла заплаканная Оливия Хант, в глазах которой читалось такое отчаяние, что казалось нелепым рассматривать ее как возможную подозреваемую, но формальность есть формальность.
– Она продала квартиру и собиралась поселиться у родителей. Насколько помню, делала она это неохотно, скорее по необходимости. В день переезда она поехала к ним домой, чтобы узнать, почему ее отец опаздывает, – кажется, он обещал приехать на грузовой машине, чтобы перевезти вещи. Оливия Хант обнаружила родителей в спальне. Причина смерти – отравление моноксидом углерода. Неисправный бойлер плюс заблокированное вентиляционное отверстие. Мы расследовали все обстоятельства и очень внимательно наблюдали за Оливией. Картина складывалась подозрительная – за два месяца потерять и гражданского мужа, и родителей… Настораживал тот факт, что молодой человек внес достаточно большую предоплату за квартиру – на имя Оливии Хант. Кроме того, она была единственной, кто упоминался в завещании ее родителей. Через Министерство иностранных дел мы пытались разыскать семью гражданского мужа… его ведь, кажется, Дэном звали?
– Дануш Джахандер, – уточнила Филиппа.
– Точно. Хотели выяснить, известно ли им что-то о его местонахождении. В то время отношения между Великобританией и Ираном были напряженные, так что прояснить ситуацию не удалось. Оливия пережила серьезнейшее потрясение, когда гражданский муж бросил ее с младенцем на руках, а после смерти родителей была совершенно уничтожена. Твердила, что отец всегда был зациклен на безопасности и ничего подобного произойти попросту не могло.
– Но доказать, что несчастный случай подстроен – Оливией или кем-то другим, – не удалось.
– Верно, – согласился Том. – Просто трагическая случайность. Оливия была совершенно раздавлена. Тем утром она съехала из проданной квартиры. Оливия не могла себе позволить оставаться в доме родителей, да и не хотела. Кроме того, ей нужно было думать о ребенке. Но, если ничего не путаю, человек, который купил квартиру, позволил ей остаться. У него было другое жилье, поэтому Оливия попросту вернулась в свою старую квартиру. Больше о новом хозяине ничего не помню.
– Его звали Роберт Брукс, и через некоторое время он женился на ней.
– Хоть одна хорошая новость, – улыбнулся Том. – Но вся эта информация есть в документах. Что конкретно тебя интересует?
– Расскажи, какое впечатление она на тебя произвела. Я спрашиваю не об уликах, а о поведении этой женщины. Как тебе показалось, ей можно доверять? Может, ты заметил признаки фальши, притворства?
– Хорошо, я отвечу, но сначала объясни, в чем дело, – ответил Том.
– Сейчас я в ее доме. На этот раз пропал Роберт Брукс. А вместе с ним – трое ее детей.
Глава 4
Полицейские задают вопросы о Роберте, их интересуют наши отношения. Но как объяснить то, чего сама толком не понимаю? Определенно могу сказать только одно: Роберт был рядом в самое тяжелое время в моей жизни. Сначала я потеряла Дэна, а потом, всего через два месяца, родителей. Оба умерли. Одновременно.
Не знаю, что делала бы без Роберта. Тогда я его совсем не знала. Для меня он был просто человеком, купившим мою квартиру, но удивительным образом Роберт как будто понимал, что мне нужно, и поддержал в эти страшные дни.
Когда Дэн покинул меня, я была сама не своя и ходила точно в тумане. Единственное, что осознавала, – придется продать квартиру, в которой мы жили. Я не могла позволить себе там оставаться, и каждый уголок напоминал о Дэне – мебель, которую мы покупали в магазинах подержанных вещей и на гаражных распродажах, ужасная бледно-розовая краска, которую мы взяли для кухни только потому, что ее раздавали бесплатно… Здесь меня повсюду окружали воспоминания. Но идти было некуда. У нас с дочкой оставался один путь – поселиться у моих родителей. Конечно, я любила
