или поделиться этой тайной никто не торопится. Мне эта немая сцена начинает порядком напрягать, поэтому я не выдерживаю затянувшегося молчания и говорю то, о чем потом спустя много времени так сильно буду жалеть.
– Ты говорил о женщине, – раздраженно произношу я, после чего перевожу взгляд в сторону. Тощий подросток женского пола в огромных очках переминается с ноги на ногу. Я оглядываю это нелепое создание с головы до ног и прихожу к выводу, что она является кем-то из обслуживающего персонала. – Но ты не упомянул об… хм…? Кто это? Странный рабочий персонал ты нанимаешь? Мог бы и кого посимпатичнее взять и постарше. У нее опыт хоть есть, а то по внешнему виду ей лет семнадцать. Да хотя какая разница, – лицо отца вытягивается в недоумении, а будущая мачеха смотрит на меня с ужасом. Я возвращаю взгляд этой маленькой пигалице, которая выглядит так, словно проглотила кол. Не обращая внимания, добиваю девочку еще одной фразой. – Проводи меня в мою комнату, Мышонок.
Глава 2 Есения
Я пытаюсь хоть что-то сказать, но слова застревают где-то поперек горла, поэтому, недолго думая, отвешиваю подонку такую пощечину, что начинает жечь руку. Я трясу ей в надежде унять боль, а щека моего сводного братца с каждой секундой набирает цвет. Красный, разумеется.
– Что за черт? – он прислоняет руку к месту удара, излишне сильно потирая его. – Кто это ненормальная?
– Это твоя сестра, – по слогам произносит моя мама. – Сводная.
Мой самый близкий человек не просто в ужасе, мне кажется, я вижу, как шевелятся волосы на ее голове. Этот неприятный родственничек своими нелестными высказываниями в мою сторону испепеляет, похоже, все мамины нервишки.
К сожалению, теперь мама с меня, как говорится, и вовсе не слезет. Она уже несколько лет пытается взяться за мою внешность, но я не позволяю. Меня все устраивает. Да и я убеждена, что настоящая красота у человека не снаружи, а изнутри. И не каждый готов это разглядеть. Правда, моя мама относится к тем женщинам, которые красивы как снаружи, так и внутри.
Я невольно вспоминаю период своей жизни, когда я регулярно посещала салоны красоты и парикмахерские, но ничем хорошим это не закончилось. Пришлось вернуться в свой кокон зубрилки и прилежной девочки, иначе моя погибель оказалась бы неминуемой.
Трясу головой, прогоняя неприятные воспоминания, которые почти стерты благодаря усилиям одного из лучших психологов города, и смотрю на будущего родственника. В его глазах растерянность сменяется ироничной ухмылкой.
– Сестричка, ну извини, не признал, – ухмыляется он.
– Влад! Извинись, – Сергей вставляет свою слово, но, очевидно, зря. Я замечаю, как сжимаются кулаки парня, а желваки на скулах играют все быстрее.
– Думаю, пощечины было достаточно, дядь Сереж, – я пытаюсь разрядить обстановку, понимая, что сейчас может произойти непоправимое. Сергей слишком переживает из-за их отношений, а этот неприятный выпад Влада в мою сторону и вовсе может стоить ему душевного спокойствия. – Идем, Влад, я провожу тебя в твою комнату. Нам на второй этаж.
– Сенечка, дочка, – начинает мама, но своим взглядом, полным решимости, я заставляю ее замолкнуть.
– Идем же, – повторяю я, и сводный брат послушно идет следом.
Дом, в самом деле, огромный. Честно говоря, я не очень понимаю, зачем Сергею столько площади. На втором этаже находятся четыре спальни, одна из которых моя, во второй будет жить Влад, а две другие считаются гостевыми. Спальня родителей на первом этаже. У них имеется свой отдельный выход на террасу и к бассейну. Обслуживающий персонал живет также на первом этаже, но в другой части дома.
Только сейчас до меня доходит, что наши спальни со сводным братом будут неподалеку, но, главное, мы будем жить не за стенкой. Это уже радует. Честно говоря, анализируя эту пятиминутную встречу, я четко понимаю, что мы никогда не подружимся с ним, и с большей вероятностью просто станем врагами.
– Ты меня ударила! – слышу за спиной и останавливаюсь. Он подходит ко мне близко, и я вздрагиваю от того, что чувствую дыхание Влада на своей макушке. Сводный брат на полторы головы выше меня, и нет ничего удивительного, что он принял меня за подростка. С некоторых пор я так и выгляжу. Судорожно поправляю очки, которые едва не падают на пол, и поворачиваюсь к нему лицом.
Его внешность кажется идеальной в отличие от души. Его глаза карие, почти черные, в омут которых затягивает с невероятной силой. Губы настолько симметричны, что, кажется, будто здесь постарались несколько лучших пластических хирургов мира, нос ровный с небольшой горбинкой придает мужественности. Я перевожу взгляд на руки, на них красуются порезы и царапины, костяшки сбиты, вероятно, он занимается какой-то борьбой. Хочется верить, что эти следы все же не от уличных драк. Смотрю на плечи. Широкие. Значит, точно чем-то занимается. Он красив и знает об этом. Самодовольная ухмылка на его прекрасном лице выдает сей факт. Но только вот душа, похоже, выжжена дотла. Глядя на него сейчас, я вижу себя три года назад, когда мама сообщила, что отца не стало.
Они с папой уже несколько лет не жили вместе, потому что папа пошел не по той дорожке. Он выбрал не ту жизнь, в то время как мама с каждым годом становилась все успешнее. Но мы честно пытались вытащить его. И, казалось, у нас получилось, но один зимний день разделил мою жизнь на до и после.
Отец был в гостях у своего собутыльника. Папа не пил уже несколько месяцев и пытался помочь своему другу. Но в то день он сорвался и выпил. И, к сожалению, не смог остановиться. После они повздорили, и отец пошел пешком домой, потому как все деньги, которые у него были, пропил. По дороге ему, видимо, стало плохо, и он упал. А наутро его нашла женщина, когда выгуливала собаку. Отец просто замерз.
Чувствую, как на глазах выступает соленая вода, и только сейчас понимаю, что стою перед сводным братом совсем беззащитная. Я безуспешно пытаюсь унять эмоции, но предательские слезы уже бегут по щекам.
– Слушай, давай без этого, а? – ровным голосом произносит Влад. – Мы квиты, лады? Удар за мои слова, не совсем, конечно, справедливо, но
