стену в надежде попасть на платформу девять и три четверти. Хватка у рогатого стальная.
– Ужасно некрасиво выдергивать меня из моего уютного гнездышка и делать вид, что ты меня не замечаешь.
Парень делает шаг вперед, прижимает меня к стене и нависает надо мной, как коршун над добычей. Слишком близко. И теперь становится не на шутку страшно: как ни старайся, сбежать не получится. Кто я рядом с этим чудовищем? Тростинка, какую он переломит пополам, если захочет.
– Ты вызвала меня, Сильвия, так что изволь считаться с условиями контракта. Он не односторонний, ты в курсе? Я не обязан исполнять твои желания за «спасибо».
– Ты всего лишь моя похмельная галлюцинация, – говорю я, собрав в кулак оставшуюся смелость, но голос звучит непозволительно тихо и ломко.
– В самом деле?
Он смеется, и смех его напоминает бархатистый, низкий и до боли знакомый смех Дерека. Только ярче.
– Как насчет ритуала? Скрепленного кровью договора? Это, знаешь ли, не в лужу плюнуть – такое и захочешь, а случайно не провернешь. Сокровенные желания взамен на сущую мелочь – твою драгоценную душу. И мой первый за несколько десятков лет отпуск среди людей. Разве не каждый здесь мечтает об этом?
Острыми зубами он мог бы разорвать меня на части, когтями – пронзить горло, не прикладывая особых усилий. Да что там когтями, он мог бы просто задушить меня и исчезнуть с той же легкостью, с какой появился. Ноги подкашиваются, меня трясет от страха, и я стараюсь облокотиться на стену, лишь бы не упасть прямо здесь и сейчас.
Кажется, будто даже солнце за окном потухло, но оно всего лишь скрылось за серыми облаками. Знакомый аромат парфюма душит, произнесенные рогатым парнем слова сливаются в неразборчивое месиво звуков, я различаю лишь тембр голоса. Удивительно приятный, правильный, словно подобранный специально для меня. Он весь – от массивных рогов и темных волос до колец в нижней губе и бунтарской кожаной куртки – как будто создан по моему заказу.
В голове невольно всплывают воспоминания времен старшей школы, когда я еще не мечтала ни о каком Дереке, а хотела укатить на байке с одним из школьных хулиганов. Тот тоже носил кожу и отращивал волосы и единственный из всех ребят приезжал в школу не на машине. Фредди. Классный был парень. Только школу я уже пару лет как окончила, да и не интересуют меня бунтари. От них одни проблемы.
Господи, да о чем я вообще думаю?
Мне сильно повезет, если меня не прикончат здесь и сейчас – буквально или не совсем. Если реальность и впрямь решила сыграть со мной злую шутку и рогатый не плод моего воспаленного похмельем воображения, то остается либо молиться, либо попытаться заговорить ему зубы и выскочить из комнаты, а потом и из квартиры, когда он потеряет бдительность. И я готова пробежаться в помятой пижаме хоть по Уолл – стрит, если это спасет мне жизнь.
– Кто ты такой? – вновь спрашиваю я.
Нервно покусываю губы и смотрю куда угодно, только не в сияющие в приглушенном свете красные глаза.
– Твой идеальный подарок на Рождество. Не строй из себя дурочку. Я – демон, которого ты протащила сквозь девять кругов ада, чтобы потешить свое эго или спастись от отчаяния. А может, просто забавы ради. Что ты так на меня смотришь? – хмыкает он, когда я распахиваю глаза. – Не говори только, что ждала кого-то другого.
– Я никого никуда не тащила, – мне дорогого стоит оставаться спокойной, когда все внутри кричит о необходимости бежать. Прямо сейчас, и неважно куда. – И если…
– Не заговаривай мне зубы, – шепчет рогатый мне на ухо, и меня пробирает дрожь. Тело будто больше не подчиняется мне и действует само по себе. – Я знаю обо всем, что творится в твоей прелестной светлой головушке. Вижу и чувствую каждую твою мысль. Вспомни вчерашний вечер, Сильвия, вспомни себя посреди колдовского круга из свечей. Что ты сказала, детка? Исполни мои самые сокровенные желания, – он прихватывает мое ухо зубами, и я едва не подскакиваю от неожиданности. Дыхание учащается. – Твоя кровь призвала меня сюда. И твоя душа, конечно же.
Сердце колотится в груди от страха и ненормального, неправильного возбуждения. Меня будто накормили афродизиаками, и не будь мне так страшно, я могла бы поддаться влиянию этого сумасшедшего. Кто он, черт побери, такой? Картинка в голове никак не складывается, и вовсе не потому, что та гудит после вчерашней пьянки. И даже не потому, что я с трудом соображаю от ужаса.
Перед глазами на мгновение встает темная комнатушка в квартире Джейн. Толстые свечи из черного воска на полу, глупые слова, на скорую руку написанные на листе бумаги, – я даже дочитывать не стала, перебрала несколько листов и отбросила в сторону. Только палец поранила… Словно в замедленной съемке, я поднимаю правую руку и поглядываю на едва заметный, тонкий порез на указательном пальце.
«Твоя кровь призвала меня сюда».
Паркетный пол уходит из-под ног, я едва не падаю – держусь лишь благодаря тому, что рогатый демон до сих пор прижимает меня к стене. Демон. Быть такого не может. Мне же давно уже не десять лет и не пятнадцать, чтобы верить в подобные глупости и предполагать, будто дурацкие свечи и пара слов могли призвать настоящего демона. Да их же не существует!
Только с реальностью не поспоришь. Существуют демоны или нет, один из них чувствует себя в моей квартире как дома, а я понятия не имею, что с ним делать. Внутри вновь поднимается шторм: внутренности скручивает узлом, желудок будто покрывается ледяной коркой, а тошнота и головокружение становятся невыносимыми. Пару мгновений я думаю, что меня сейчас вырвет прямо на кожаную куртку и потертые джинсы рогатого.
– Как тебя зовут?
Я и сама удивляюсь вопросу. Какая разница? Хоть Авраам Линкольн.
– Ты, детка, язык сломаешь о мое имя, – ухмыляется он. – Но пока я здесь, ты можешь называть меня Мером.
Нервная система окончательно вышла из строя. Мысли о спасении собственной жизни теперь кажутся удивительно далекими, словно принадлежат кому-то другому. Единственное, с чем хочется разобраться, – с назойливой головной болью, а Мер – или кто он там на самом деле – может отсвечивать сколько угодно, лишь бы не распускал руки. Говорят, лучше не поддаваться галлюцинациям, если удается их осознать, так? Я выдыхаю. Сделаю вид, что все в порядке, а потом поговорю об этом с психотерапевтом. Курс-другой успокоительных, и все наверняка пройдет.
Наверняка.
– Хорошо, – я с трудом выпутываюсь из
