было заметно даже в трехлетнем возрасте. Ее любовь к искусству была одной из причин, по которой я хотел удивить ее татуировкой в ее честь. Но план провалился.
Что напомнило мне… Я повернулся к Холдену.
– Послушай, а что ты знаешь о девушке, которая арендует помещение под тату-салон? Билли, кажется.
– Ты ее еще не видел?
Я покачал головой.
– О, еще как видел!
– Что случилось?
Я описал Холдену, какая сцена разыгралась передо мной накануне. По крайней мере, я описал то, что сумел понять из цирка, который творился вокруг меня, пока я оттуда не ушел.
– Черт. Я понимаю, почему она так взбесилась из-за того парня. Редкостная получилась подстава.
Я усмехнулся.
– Должен признать, так оно и было, даже если я и попал под перекрестный огонь.
– Вот что я тебе скажу… – Он ткнул в мою сторону гаечным ключом. – Она чертовски крутая. Ты просто застал ее в неподходящий момент.
– Да, но к клиентам нужно относиться с уважением, даже в самый неудачный день.
– Как она отреагировала, когда ты сообщил, что здание принадлежит тебе?
– Она выглядела шокированной, но не настолько, чтобы извиниться. А вообще, я выскочил оттуда прежде, чем она успела сказать что-то еще.
– Я хочу пойти в мамин класс! – прервала меня Сейлор.
Мамин класс – это занятия «Мамочка и я», на которые я водил ее раз в неделю. Я был единственным взрослым участником мужского пола, но, к счастью, нас приняли с распростертыми объятиями, несмотря на то, что никакоймамочки на горизонте не было. Сейлор была уже достаточно большая и понимала, что это странно, что у нее нет мамы, но не настолько взрослая, чтобы ее одолевали сомнения. Я знал, что это вопрос времени, но пока меня все устраивало. «Папочка – это моя мамочка», — говорила она. Я с ужасом ждал того дня, когда Сейлор начнет выпытывать у меня, почему мама не хочет быть частью ее жизни. А пока был благодарен дочери за то, что она не задавала лишних вопросов. Она приняла мои общие объяснения вроде: Твоя мама не может быть с нами. Ей нужно кое-что уладить в жизни, и нам этого пока не понять.
Я взглянул на свой телефон.
– До занятия еще есть немного времени. Сначала нужно привести тебя в порядок. У тебя все лицо в глазури от пончиков. Неудивительно, что ты любишь дядю Холдена. Он вечно приносит тебе всякую сладкую гадость.
Холден пожал плечами.
– Я знаю, что она любит пончики. И не могу устоять.
– Да, но тебе не обязательно приносить ихкаждый раз, когда ты к нам приходишь. Я пытаюсь привить ей здоровые привычки.
– О, здоровые? Ты забыл, какими мы были в детстве? – усмехнулся он. – Как бегали в соседний магазин за конфетами? Нам повезло, что у нас до сих пор сохранились зубы.
Сейлор широко улыбнулась и продемонстрировала свои зубки. Я уже готовился к тому моменту, когда они начнут выпадать. И знал, что вряд ли буду успешно справляться с этапами ее взросления.
Холден погладил мою дочь по голове.
– Если дядюшка Холден когда-нибудь добьется большого успеха, он купит целую кондитерскую и назовет ее в твою честь.
Я встал и отнес в раковину чашку из-под кофе.
– Нам пора собираться. Ты останешься здесь, пока нас не будет?
– Да, мне потребуется еще время, чтобы все починить.
– Ладно, только не убивайся. Ничего страшного, если тебе придется вернуться еще и завтра. Это всего лишь протекающий кран.
– Я с ума сойду, если не разберусь во всем этом дерьме. Сам знаешь.
– Ну, в этом ты разбираешься лучше меня, – рассмеялся я.
* * *
Мы на пятнадцать минут опоздали на еженедельное собрание «Мамы девочек Манхэттена». Когда мы вошли, половина голов в зале повернулась в нашу сторону, но их лица были дружелюбными. Все относились ко мне как к одной из мам. За исключением того факта, что иногда женщины со мной флиртовали. Даже замужние.
– Эй, Колби, – крикнула одна из них с другого конца комнаты, и я улыбнулся.
Это была Лара Николсон, мать-одиночка из этой группы. Она разошлась с мужем, и они делили опеку над своей дочерью Мэдди. Лара часто предлагала нам объединять наших дочерей, чтобы они могли поиграть. От ее настойчивости у меня складывалось впечатление, что на самом деле она хотела поиграть со мной. Но мне было не до нее. В последнее время мне былоне до чего. Я изредка ходил на свидания, но теперь, будучи отцом, вел себя гораздо более избирательно. Я думал, что если и подпущу к своей дочке какую-нибудь женщину, то лишь самую исключительную. А поскольку Сейлор появилась на свет в результате случайной беременности, я опасался, как бы история не повторилась.
Темой занятия для мамочек на этой неделе был день спа, и для девочек были организованы различные пункты: на одном они могли уложить себе волосы в пучок, как у принцессы, на другом нарядиться, а на третьем накрасить ногти. Для Сейлор это была прекрасная возможность пообщаться с другими детьми за пределами детского садика. И я был рад, что моя дочь находилась в удобном месте с кондиционером, учитывая, что в последнее время в городе стояла такая жара, что игра на детской площадке превращалась в пытку.
Многие мамы тоже красили ногти. Моя дочь обратила на это внимание и объявила:
– Папа, покрась ногти!
– Нет, милая. Это не для меня.
– Иди сюда, Колби. Я тобой займусь, – завлекательным тоном произнесла Аманда Макнили, еще одна незамужняя дама.
Не видя другого выхода, я подошел к ней и сел.
– Какой цвет мне выбрать? – спросил я свою дочь.
– Розовый!
Я посмотрел на Аманду и улыбнулся.
– Гулять так гулять, верно?
Сейлор выбрала самый яркий оттенок, и Аманда встряхнула флакон. Пока она красила мне ногти, я смотрел на улыбающееся лицо дочери. Она внимательно наблюдала за процессом. На свете не было ничего, чего бы я для нее не сделал. И это стало очередным доказательством.
* * *
По дороге домой я заметил гриву длинных темных волос, развевающуюся на летнем ветерке и приближающуюся к нам по тротуару. Это была Билли, сердитая художница из тату-салона. Она подходила к своему салону с противоположной стороны.Проклятье. Похоже, меня так оттолкнуло ее поведение накануне вечером, что я не обратил внимания на то, какая
