а захочет его с ним разделить. Во всяком случае, он будет вести её в этом направлении.
— Я знаю, что ты здесь, — хрипло произнёс он, оторвавшись от её губ. — Ты моя женщина, я об этом помню, и отказываться не собираюсь. Обещаю, что буду делать всё, чтобы наша с тобой жизнь была счастливой.
Милка улыбнулась.
* * *
Утром встали рано. Сегодня значимый день — Весеннее равноденствие. Именно сегодня Мила проснётся вместе с природой и получит всё то, что ей до сих пор было недоступно. Предвкушение нового адреналином гоняло кровь по венам, заставляя сердце биться чаще. Глоток воды и больше ничего не нужно. Идти в лес она должна одна, так Богдан сказал, указал направление и попросил не заходить далеко, чтобы не заблудиться.
Мила медленно шла между высоких стволов елей и сосен, прислушиваясь ко внутренним ощущениям. Здесь она будет полагаться только на себя. Она женщина, и её естество не доступно Богдану. Пусть он думает, что видит её насквозь, что во многом превосходит, что имеет над ней власть, но всё это не так. Она ему позволяет ровно столько, сколько считает нужным.
За деревьями показался просвет, да, это то, что она искала. Мила вышла на небольшую опушку, край которой был обрывом. За ним широкий луг укрытый белоснежной пеленой снега. Всё это великолепие обрамлял темными стволами хвойный лес. Красота! Она поняла, что нашла свое место силы.
Плечи распрямились, голова поднялась вверх, глаза закрыты. Дыхание стало глубоким и расслабляющим, руки с раскрытыми ладонями развернулись как крылья, готовые прямо сейчас взмыть в небо. Сколько прошло времени? Минута, десять, полчаса, она не замечала. Сейчас ей казалось, что она полностью слилась с окружающим её миром. Природа приняла её в объятья, подняла на бережных ладонях и ждала восхода, чтобы одарить первозданными силами.
И вот момент настал! За обрывом из-за кромки леса показались первые лучи утреннего солнца. Вдох-выдох, вдох-выдох, светило показывается наполовину, лучи ослепляют сквозь закрытые веки и пронзают насквозь. По щекам текут слёзы радости, сердце, наполненное до краёв благодарностью, выплёскивает её наружу, и кажется, что две волны света встречаются, сливаются и, кружась вихрями, танцуют в первобытном никому не известном танце.
Вокруг тишина, но внутри ведунья наполнена грохотом и раскатами. Оглушающие звуки рвут барабанные перепонки, и Меланья оказывается в пустом вакууме. От неожиданной смены ощущений возникает желание открыть глаза. Ничего вокруг не поменялось, всё то же место, солнце уже полностью вышло из-за леса, снег сверкает, легкий ветер царапает морозом мокрые щеки. Она смотрела на свои ладони и ощущала в них неимоверное количество тёплой энергии. Мила интуитивным движением подняла их над головой и почувствовала, как столбы света из ладоней взмывают вверх и соединяют её с космосом, а ступни, выпуская длинные, гибкие корни, крепко сцепляются с землёй. Она единое целое с этим миром. Ей нет начала и конца. Она в моменте. Только здесь и только сейчас.
Возвращение из состояния наполнения было медленным и плавным. Сначала она почувствовала своё тело и попробовала движения. Потом начало возвращаться сознание, дыхание из почти отсутствующего стало глубоким и ритмичным. Глаза осматривали всё вокруг, вглядываясь в мелочи и пытаясь увидеть что-то новое. Мила хотела понять, что изменилось, но снаружи было всё как прежде. Внутри тоже всё улеглось, осталось только ощущение невидимой оболочки, покрывающей тело с кончиков пальцев до самой головы.
Идти домой не хотелось. Она заметила невдалеке поваленное дерево и присела. Сейчас её обнимало чувство спокойствия и умиротворения, как никогда раньше не было. Вселенская любовь, пройдя насквозь, оставила теплый след. Хотелось запомнить это состояние надолго, проникнуться им и по возможности не упускать.
Пока ведунья смаковала послевкусие обретённой, но пока неизведанной силы, человеческое тело напомнило о себе громким урчанием в животе и немеющими от холода пальцами. Пора. Обратный путь был недолгим, желая согреться, Мила шагала быстро.
Богдан почувствовал её приближение задолго до появления в воротах. Он знал, что природные силы могущественны, но не думал, что ей дадут так много. В ноздри буквально пахнуло упругим светом. С приближением ведуньи ему становилось теснее в собственном доме, а когда она шагнула на порог, то захотелось убежать.
— Поздравляю, — не решаясь приблизиться к Меланье, произнёс колдун.
— Благодарю, — она протянула к печи замёрзшие пальцы и начала меняться.
Огромный ореол силы из рыхлого превращался в плотный и тонкий. Это было похоже на птицу, которая в моменте распушила свои перья, став необъятной, а потом успокоилась и снова превратилась в обычную пичужку, сложив оперенье. Но кто хоть раз видел такие метаморфозы, тот знает, что всё может повториться и не единожды.
Богдан подошёл сзади и обнял её за плечи. По пальцам пробежал разряд, отозвавшись во всём теле. Она молчала. Казалось, что чего-то ждёт, может одобрения, может поддержки.
— Что ты чувствуешь? — спросил её он.
— Я чувствую… — она снова замерла. — Я чувствую, что я очень сильно проголодалась, есть хочу, — весело рассмеялась она, повернувшись к нему лицом.
Задорная зелень глаз излучала столько любви и добра, сколько он никогда в жизни не видел. Вот чем её наградили, она светлая. Колдун с облегчением вздохнул, значит смогут жить вместе, Богдан был серым.
4. Каменная твердь
— Скажи мне, как я смогу применять то, что получила?
Весь день Милка была молчаливой и задумчивой, а сейчас её прорвало на вопросы. Спальные лавки были сдвинуты, колдун нежно поглаживал молодое, красивое тело любимой вдоль позвоночника и думал о чём-то далёком, совсем не связанным с этим миром.
— Богдан, ты заснул что ли? Почему не отвечаешь?
Она повернулась на бок и попыталась посмотреть ему в глаза, но темнота скрывала любимого, Мила видела лишь очертания тела и слышала ровное дыхание.
— Заснёшь с тобой, — усмехнулся колдун. — Это не тот вопрос, над которым тебе следует размышлять. Всё что приходит к нам и наполняет послано не просто так, когда придёт время, ты сама почувствуешь, как этим распорядиться. Не старайся знать головой, чувствуй сердцем. И вообще, в нашем случае голова плохой помощник, нам надо полагаться на другие ощущения, ты же понимаешь о чём я?
— Понимаю, —
