Светлана, это Меланья…
— Это Богдан, — перехватив вопросительный взгляд отца, представила она своего мужчину.
Богдан кивнул Светлане и протянул руку для рукопожатия Михаилу. Тот сжал ладонь колдуна, и кончики пальцев закололо от отцовой ревности. Колдун это предполагал, он хорошо считал папу Милы и знал, что хоть дочь не родная, а любит тот её по-настоящему. Ничего, всё устаканится.
Ужин прошёл тепло и по-семейному. Никто не задавал лишних вопросов, Михаил делился новостями, что накопились за время отсутствия дочери, радовался её полному восстановлению, скупо похвалил Богдана за помощь в деле, которое выбрала Мила. Богдан вёл себя учтиво, но не откровенничал, Меланья сама рассказала об их отношениях, планах на будущее и прочем.
Разошлись по комнатам ближе к полуночи.
— Богдан, давай завтра перед отъездом в Москву на кладбище заедем?
— Как скажешь, любимая, — просто согласился он.
Милка благодарно прижалась к широкой груди своего избранника и счастливая заснула. Она конечно чувствовала, как в отце бурлит неприятие её выбора, но также знала, что это временно. Отец оценит её выбор позже, обязательно оценит.
6. Ждал тебя
Михаилу не спалось. Просто не шёл сон и всё. Мысли были только о Богдане. Это же надо, каков сюрприз. Он же реально ровесник ему, почему Милка решила остановить свой выбор именно на нём?
— Миш, ну чего ты всё вздыхаешь, — Светлана оказывается тоже не спала.
— Как тебе Богдан? — сразу в лоб задал он вопрос.
— Ну как? — замялась женщина. — Симпатичный, культурный, как мне показалось по-настоящему любит Меланью. Во мне он не вызвал ни единого отталкивающего чувства, а тебе?
— А мне кажется, что для моей девочки это слишком древний вариант, она же такая молодая, умница, красавица, неужели не сможет помоложе найти?
Светлана молчала. Она сама была уже в такой ситуации, однажды её взрослый сын Валерка открыл дверь в дом и познакомил её с Викой. Ох какую бурю в душе она выдержала, шторм, торнадо, ураган, это не описать словами. Но главное здесь — выдержала. Она поняла сразу, сын настроен серьёзно и плясать под дуду матери не будет. Значит, пусть будет так. Конечно же она много психовала, даже грешным делом навела справки про новую девушку сыночка, нашла там неоднозначную буйную юность Виктории, рассказала об этом Валерке. Но сын сразу закрыл тему, пояснив, что прошлое на то и прошлое, что его не изменить. А сейчас ничего, живут уже второй год, Вика обучение заканчивает, Валерка на квартиру зарабатывает, всё как у людей.
— Чего молчишь? — прервал череду её воспоминаний Михаил. — Заснула?
— Нет, не заснула, а вот тебе бы уже пора отпустить дочь в свободное плавание. Она же взрослая, ей пора свою ячейку общества образовывать. Сама выберет кто ей по душе. К тому ж выбирает не только глазами, думаю, она своего Богдана уже насквозь прощупала и жизнь с ним предвидит.
— А если нет? Если он ей мозги запудрил и погубит мою девочку, что тогда будет? — не успокаивался Миша.
— Что будет, то и будет, тебе этого не предугадать. И не советую даже думать об этом, живи как живёшь, радуйся, что Мила счастлива, смотри какая красавица приехала, значит, на пользу всё идёт, во благо.
— На пользу, во благо, — передразнил её Миша, но Светлана не обиделась, а тихонько рассмеялась и нежно обняла его. — Пойду, воды попью, может смогу заснуть.
Отец Милы тихо пошёл на кухню, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить. Свет решил не включать. На автомате повернул к раковине, взял с полки стакан и налил воды из фильтра.
— Не спится? — раздалось из угла.
Михаил аж подпрыгнул от неожиданности, но быстро собрался и повернулся лицом к угловому дивану. Богдан сидел за столом, и в темноте казалось, что глаза у него светятся голубым.
— Смотрю тебе тоже? — ответил мужчина вопросом на вопрос.
— Ждал тебя, понимаю, что за дочь беспокоишься, садись, поговорим.
Миша молча сел рядом с избранником Меланьи, что тот может сказать отцу? Как успокоит сердце того, кто эту малышку с младенчества растил, оберегал, защищал, считал своей принцессой, холил и лелеял.
— Я понимаю, слова в этом деле пустое, — будто ответив на его внутренние вопросы, произнёс Богдан. — Я много говорить и не буду, я тебе просто покажу и дам слово колдуна, что буду беречь твою дочь до самой смерти.
— А вы ещё и умираете? — почему-то Мише хотелось съязвить побольнее, уколоть собеседника, вывести его на эмоции.
Но Богдан на провокацию не поддался, а продолжил спокойным ровным тоном. Стало немного стыдно за своё поведение. Михаил чувствовал превосходство этого мужчины, чувствовал, что тот может одним взглядом размазать его, уж что-что, а колдовство благодаря дочери он научился узнавать, но уязвлённое мужское начало отца требовало «быть на коне». Колдун же протянул руку своему будущему тестю, и крепко сжал его запястье.
— Закрой глаза и расслабься, всё что ты увидишь — это то, что было. За эти полгода, пока я её учил было многое. В душу она мне запала крепко, да и я у неё в сердце, так что помешать нам быть вместе ты всё равно не сможешь. Смотри, видишь её улыбку?
Михаил выхватывал картинки из потоком идущей информации, это было так странно, будто бесконечная лента фотографий постоянно мельтешит перед глазами, а вытягиваешь одну и уже можно рассмотреть. Он так и делал, останавливал, брал кадр, рассматривал, везде была его любимая дочурка. Вот она хмурится, вот злится, вот губки от обиды надула, а здесь старается, а здесь… На этом кадре он задержался дольше, здесь он увидел робкий влюблённый взгляд. Дальше снова разные эмоции, обучение идёт, знания закрепляются практикой, учитель и хвалит и журит, а Милка смотрит на него и улыбается, светится изнутри, счастлива.
Пока Михаил разглядывал то, что показывал ему колдун, тот продолжал говорить.
— Мы пережили с ней многое, а переживём ещё больше. Характер у Милы взбалмошный, но я умею её направлять. Сила у неё большая, но я помогу использовать её правильно и не во вред. Я научил многому, но смогу дать
