поздней осени, — подумала я. — И вообще девица, похоже, психически ненормальная: пальцы трясутся, губы сжаты, да ещё и дыхание, как у слона с бронхитом. Неужели это чудо тоже дублироваться притопало?»
— Скажите, — незнакомка тут же полезла ко мне с расспросами, — вы тоже идёте клонироваться?
Даже голос у неё был какой-то чудной, — приглушенный, трубящий, с лёгкой примесью визгливого фальцета.
— Нет, — отозвалась я, — процедуру я уже прошла, теперь жду когда меня познакомят с моим дублем. Кстати, там не клонируют, клон — существо с живым организмом, а там создают синтетические копии из специального вещества.
— Да? — взволнованно спросила она, — ну тогда ладно. Но всё равно я волнуюсь. Волнуюсь. Так волнуюсь… Так страшно! — её пальцы затряслись сильнее прежнего.
«Точно ненормальная! — я отодвинулась подальше от неё. — Быстрее бы покончить со всей этой волокитой и уйти, а то мало ли что она учудить тут может!»
Две минуты спустя, появился профессор с жёлтой папкой в руках.
— Доброе утро, Юлианна, — с улыбкой поздоровался он, — как вам результат?
— Какой? — не поняла его я. Нервная незнакомка приглушенно закашлялась.
— Вы до сих пор не познакомились? — Леваков указал глазами на девушку.
Я недоумённо воззрилась на неё. Стоп! Только сейчас мне удалось разглядеть в ней до боли знакомый профиль…
— Ладно, снимаем маскировку! — зашлась от хохота та, резко сдёрнув с себя очки и шляпу, и распустив ловким движением руки, волосы. Конечно же, это была я сама! Худая, среднего роста, с небольшим сколиозом, сероглазая, с рыжевато-русыми, с отдельными мелированными прядями, волосами.
— Ой, не могу! — продолжала хихикать моя «дублёрша», — Юлианна собственное чувство юмора не признала!
— Это когда это я так шутила?
— В прошлом году, в Ростове, перед самым началом соревнований, — пояснила она, — ты передтренером испуг разыграла.
— Откуда ты это знаешь? — округлились у меня глаза.
— Я же твой точный дубль! — подмигнула она. — Благодаря ДНК с твоей руки, вся твоя биография в моей голове пропечаталась. Можещь звать меня Юлианна-2. Или просто Юля.
Я протянула ей руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.
— А меня можно звать тётушкой Юлей, — решила пошутить и я.
— Ага, давай уж лучше бабушкой! — и тут мы все, включая профессора, грохнули от смеха.
Расплатившись с Леваковым и расписавшись во всех необходимых бумагах, извлечённых им из папки, мы с новоиспечённой «сестрой», покинули заведение.
Дома, мы в четыре руки взялись за генеральную уборку. Квартиру необходимо было привести в порядок немедленно, ибо я улетаю сегодня вечером на непонятный срок, а Юля-2 будет целыми днями на тренировках и ей будет явно не до чистоты. В час дня в дверь позвонили.
— Наверное Стас, — направилась к двери я.
— Погоди! — Юлианна на полпути меня перехватила, — иди, посиди в комнате, а гостя приму я. Посмотрим, сможет ли он отличить меня от тебя.
Что ж, задумка неплохая. Я нырнула в спальню, неплотно прикрыв за собой дверь, и прислушалась.
— Добрый день, Стас, проходи! — раздался из прихожей бодрый голос Юли.
— Ну как дела? — донёсся до меня голос Станислава, — всё получилось?
— Тише! — шикнула на она него, — да, всё получилось, она спит, проходи тихонько. Стоп! — неожиданно сердито вскрикнула она, — куда ты потащился в обуви?
— А что я такого сделал? — изумился Стас, — всего-то на сантиметр заступил. Раньше ты не обращала внимание на такую мелочь!
— Раньше и Земля имела форму восьмигранника! Я полдня выдраивала полы и мне совершенно не нужна тут новая порция грязи. А вообще знаешь Стасик, вот тебе швабра, вот тряпка…
— Хватит! — давясь от смеха, вышла из комнаты я. — Ты перегибаешь палку сестричка, от двух пылинок на полу мне обычно ни жарко, ни холодно.
Побледневший Стас переводил очумелый взгляд с неё на меня и обратно.
— Господи боже, — тихо пробормотал он наконец, — я уж решил, что обидел тебя чем-то. А видеть тебя в двух экземплярах, это… — и он вновь потерял дар речи.
— Не переживай, — успокоила я его, — один экземпляр сегодня вечером улетает, а на твоём попечении временно остаётся строгая копия, ревностно относящаяся к своим, то есть моим, обязанностям.
— Так что, Стас, привыкай, — с усмешкой добавила Юлианна-2, - я очень принципиальна.
К семи часам нынешнего вечера, мы были в аэропорту. Благополучно пройдя регистрацию, я решила перекинуться с ними парой слов, в оставшиеся до посадки несколько минут.
— Ну, что могу тебе сказать, — тяжело вздохнул Стас, — желаю удачи, пусть у вас с матерью всё будет хорошо, и не переживай насчёт своих соревнований — твоя техносестра всех, кого надо, проучит.
— Твои бы слова — да Богу в уши, — с грустью усмехнулась я.
— Не отходи от мамы ни на шаг, — напутствовала меня Юлианна, — мне и самой хотелось бы там присутствовать, но соревнования…
Попрощавшись за руку с ней и обнявшись со Стасом, я пошла на объявленную посадку. Уже у самых дверей, я на секунду обернулась: они махали мне руками и весело улыбались…
Пожалуй, я не буду описывать вам все «прелести» проведённых на родине дней, скажу лишь, что мамина проблема оказалась в весьма тяжёлой стадии, благодаря чему её продержали в больнице дольше положенного срока. Когда же она наконец пошла на поправку, пошёл уже двадцать первый день моего пребывания здесь. Само собой, весь план по договору пошёл коту под хвост, но что я могла поделать?
«Да и что страшного может случиться с дубликатом? — размышляла я, — не взорвётся же она прилюдно в самом деле? А коль начнутся странности в поведении — что ж, Стас отыщет способ сгладить обстоятельства».
Спустя ещё три дня, маму выписали, велев соблюдать постельный режим. Ещё через два, она была совершенно здорова.
— Ну что, Юля, спасибо тебе огромное за всё, — сказала мне тогда она, — ты можещь возвращаться домой, к своим делам. А я уж дальше сама управлюсь. И без того ведь отняла у тебя много времени.
— Что ты такое говоришь, мама! — воскликнула я. — Забота о тебе была мне совсем не в тягость!
— Но как же твои соревнования?
— В плане этого тоже ничего страшного не произошло, у меня была… замена. — Не могла же я всерьёз признаться в том, на что пошла?
Побыв для пущей безопасности с ней ещё денёк, я отправилась в обратный путь. «Очень надеюсь, что за неполные двадцать восемь дней дома ничего не случилось», — размышляла я уже в самолёте. Но тем не менее, на сердце у меня было неспокойно: накануне я не раз пыталась дозвониться до Стаса и на свой домашний телефон, до Юли, чтобы сообщить дату прилёта — ни та, ни другой, не брали трубку. Что же
