ей рот, —
не верещи, а то испытаешь такую боль, какой не испытывают даже пленники ада! Но она упорно продолжала вопить, пропустив моё предупреждение мимо ушей. Тогда я приподняла её над полом и несколько раз приложила затылком о дверной косяк. Издав мучительный стон, она, наконец, замолчала.
- По-хорошему, значит, не понимаем, - прохрипела я, — хорошо, объясню другим языком ! — и я потащила её на кухню.
Обшаривая глазами пространство на наличие острых предметов, я заприметила большие красивые ножницы с зазубренными лезвиями, лежавшие на подоконнике — то, что надо!
- Хочешь узнать, от чего я мёрзну? - удерживая одной рукой обмякшую Лилю за шею и схватив ножницы второй, я щёлкнула ими перед её лицом, — сейчас объясню.
…Через пять минут, «процедура» была закончена. Тщательно смывая в ванной комнате кровь с одежды и ножниц, я, непроизвольно бросив взгляд на своё отражение в зеркале, заорала от страха и отвращения одновременно: моё лицо благополучно трансформировалось в морду неизвестного науке демона — правую половину полностью затянуло отвратительной тёмно-синей порослью, не оставив даже самого крошечного участка кожи, левая же обросла только в районе челюсти, — часть лба и область вокруг глаза пока оставались чистыми. А что же с остальным телом? Сбросив с себя одежду, я принялась разглядывать себя в зеркале целиком: синяя мерзость была «раскидана» по всему торсу уродливыми, бесформенными клочками. Я изо всех сил принялась дёргать мерзкие наросты — бесполезно, вырвать не удалось ни единого волоска. Тогда попробовала пустить в ход ножницы — снова неудача, шерсть даже не резалась. И что теперь? Я в отчаянии долбанула лапой по бортику ванны. Вот бы сейчас стать живым человеком, глотнуть яду, как они любят это делать — и умереть. Ведь процесс наверняка будет идти дальше и я, в конце концов, превращусь в жуткое, безумное, антропоморфное чудовище и буду торжественно расстреляна местными представителями власти — монстры, как я уже поняла, почётом в этом мире не пользуются. Так почему бы не покончить со всем этим сразу? Не отмучиться одним махом? Быть может, яд действует и на таких существ, как я?
Открыв банную кладовку с чистящими средствами (а такие средства, как известно, лучший яд!), я, бегло пробежав взглядом по полкам с содержимым, схватила пластмассовый флакончик с «манящей» серебряной наклейкой (похоже, что-то особо опасное) и залпом проглотила половину содержимого. Гм, странно — по телу неожиданно начало разливаться довольно-таки приятное тепло. Смерть подступает именно так? Если да — то мне нравятся ощущения! Но вот, минуты через две, непонятная тёплая волна схлынула, внутреннее ощущение вернулось в норму, однако с моей кожей произошло что-то непонятное — казалось, будто на меня натянули полиэтилен. Что произошло на этот раз? Я вновь взглянула в зеркало: кожа приобрела неприятный матовый оттенок и стала напоминать бесполезный кокон. Минуточку… кокон! Я осторожно провела своей лапообразной рукой по щеке и… легко стянула кожу, вместе с отвратительными синими наростами! Теперь из зеркала на меня смотрело нормальное человеческое лицо — лицо Юлианны. Действуя аналогичным образом, я привела в порядок и руки (боже, они снова стали человеческими!) и всё остальное тело. Чудеса! Но что же такое я приняла? Я вновь взяла в руки баллончик: «Перекись водорода», гласила надпись на ранее приковавшей моё внимание, наклейке.
Хм, забавно! Перекись действует на меня, как противоядие — кто бы мог подумать?! Что ж, это меняет дело, — сунув импровизированное «лекарство» во внутренний карман куртки и сложив лохмотья своей бывшей кожи в мусорный пакет, я поспешила покинуть это некогда гостеприимное жильё, итак уже слишком много времени потеряла тут из-за «снятия макияжа». Остановившись на секунду у входной двери, я послала воздушный поцелуй в сторону кухни, где оставила тело Лилии. «Одна готова, — подумала я, злорадно ухмыляясь, — осталось разобраться ещё с тремя».
Открыв глаза, я застонала от сильной боли в голове. Что произошло? Где я нахожусь и какого лешего сплю на улице? И откуда на моей щеке кровь?
Кое-как поднявшись на ноги, я попыталась собрать мысли воедино, но тягучей головной боли никак не могла сосредоточиться. Кто-то напал на меня, — вот единственное, что удалось вспомнить точно, дальше в моём сознании была сплошная темнота.
«Ладно, — решила я, — буду вспоминать по ходу дела. А сейчас — я поёжилась от холода, — необходимо как можно быстрее попасть домой, пока я не замёрзла тут насмерть — лохмотья на моём теле, погоде никак не
соответствуют». Минуточку! Я бегло оглядела себя со всех сторон. Откуда на мне эти обноски, ведь выходила-то я совсем в другой одежде! Самое забавное, что данный внешний вид сильно напомнил мне о моей нехорошей коп… НЕЕЕЕТ!!!
«Нападавшая… — очень кстати вспомнились мне слова свидетеля преступления из утренних новостей, — …мне показалось, что она нищенка — одежда рваная и волосы спутаны…» Вот теперь-то в моей голове всё встало на место. Только сейчас, внимательно оглядевшись по сторонам, я наконец сообразила, что нахожусь во дворе, расположенном рядом с домом Лилии. Более того, я чётко осознала: тварь с моим лицом выследила меня. Выследила и, уловив подходящий момент, вырубила меня ударом по голове, после чего, поменявшись со мной одеждой, она… И тут меня пробил озноб: а ведь она разгадала мой план! Выдав себя за меня при помощи моей одежды, эта маньячка могла перехватить Лилю у выхода и… Боже мой!
Наплевав на все меры предосторожности, я стремглав кинулась в подъезд и пулей взлетела наверх, к квартире подруги.
— Лиля! — закричала я, вбежав в прихожую, — Лилия!
Тишина. Неужели она успела уйти? Если так, то почему не заперта входная дверь?
— Лиля, ты здесь? — прошагав внутрь, заглянула в гостевую комнату я, — никого. Проверила спальню — то же самое. Где же она может быть? В её маленькой двухкомнатной квартирке особо не попрячешься. Может в ванной? Выйдя обратно в прихожую, я вдруг заметила, как со стороны кухни, медленно вытекала тонкой струйкой по полу, какая-то красная жидкость. Повинуясь дурным предчувствиям, я на трясущихся ногах проковыляла на кухню и дико заорала от увиденного: в узком пространстве между плитой и обеденным столом лежала Лиля. Её мёртвые, невидящие глаза, бессмысленно пялились в потолок. Из разрезанной шеи, точно из повреждённого шланга, сочилась кровь, образовывая на кухонном полу отвратительное красное болото.
«Господи, какая же я дура! — мысленно ругала себя я, — эта мразь не просто удачно меня выследила, — она не менее удачно прочитала ход моих мыслей, тем самым ловко подменив меня собою! Теперь меня начнут разыскивать ещё и за убийство одной из
