Совета Р. Д. большинство также за меньшевиками и бундовцами, наша фракция очень невелика, и Комитет не руководит ею, хотя имеет там своего представителя, т. Макса Савельева (недавно приехавшего в Киев). Словом, руководили работой Исполкома и Совета меньшевики и бундовцы, наша фракция выжидательно присматривалась.
На выборах в Совет Солд. Депут. наша организация участия не принимала, за отсутствием связи с войсками. Совет избран из делегатов войск Киевского военного округа, – засилье офицеров-кадетов и октябристов; председатель Совета – правый с.-p.; нашей фракции нет, и представителя от парторганизации (большевиков) в Совете Солд. Депут. нет.
Этой обоюдной информацией и решением ввести нас, как старых киевских комитетчиков, сейчас же в Комитет и в ближайшие дни созвать общегородскую партконференцию заседание закрыли.
В первых числах апреля состоялось общегородское партсобрание. Основным вопросом дня было обсуждение вышеприведенных директив Ц.К. партии. Киевский Комитет полностью присоединился к этим директивам, и на общегородском партсобрании никаких принципиальных разногласий по этому вопросу не выявилось. Приняли единогласно резолюцию, предложенную Киевским Комитетом.
К этому времени Киевский Комитет начал полностью руководить партийной жизнью. Обсуждению вопросов нашей тактики уделялось немало времени и внимания и не только в Комитете, но и на районных партсобраниях. Работа парторганизации оживилась, влияние организации в рабочих массах значительно расширилось, и стала крепнуть связь с заводами и воинскими частями.
Но вопрос национальной жизни Украины в Парт. Комитете все еще оставался не затронутым. Назначенный Ц. Р. на 5–7 апреля Всеукраинский Национальный Конгресс прошел мимо киевской парторганизации. Киевский Партийный Комитет (б) не выявил своего отношения к созываемому конгрессу и массам никаких разъяснений по этому вопросу не давал. А в это время в зале Купеческого собрания, на заседаниях конгресса, руководители Ц. Рады читали рефераты, проводили свои решения и закрепляли их постановлениями «украинского народа». На этом конгрессе Ц.Р. провела постановление добиваться «автономии Украины в Федеративной России и приспособления к народу, т. е. украинизации, всех органов административной, хозяйственной и культурной жизни».
Значительно сплотила организацию и сблизила ее с рабочими массами первомайская демонстрация, так как только наша организация выступала самостоятельно и с революционными лозунгами, остальные социалистические партии шли с Советом, с лозунгами, приемлемыми для «организации непартийной».
За несколько дней до первого мая пленум Совета Рабочих Депутатов принял постановление о праздновании 1-го Мая и поручил Исполкому выработать лозунги и маршрут шествия. В Исполкоме была выделена комиссия, в которую вошли и члены нашей фракции. На первом же заседании комиссии резко столкнулись две точки зрения. Большинство комиссии – мелкобуржуазные партии – старалось доказать меньшинству, большевикам, необходимость выработки «демократических» лозунгов, приемлемых для всего Совета Р. Д. – «организации непартийной». Продолжительные дебаты ни к чему не привели, комиссия раскололась, и на пленум Совета внесено было два проекта – большинства и меньшинства.
Прошло предложение большинства комиссии. Руководство всей демонстрацией взял на себя Исполком Совета Р. Д., без участия фракции большевиков. Большевикам отвели отдельные пункты для сбора и отдельный маршрут прохождения.
Демонстрация носила характер не первомайский. В ней принимали участие все слои населения, которые участием в демонстрации хотели выявить свое отношение к февральскому перевороту. Демонстрировали не только оба Совета, с которыми шли все мелкобуржуазные партии, но и национал-демократы, устроившие свой сбор у памятника Богдана Хмельницкого, все учебные заведения, начиная с высших и кончая школами малышей, весь гарнизон и даже юнкера и кадеты. Сбор получился колоссальный, но единой демонстрации не было, составились две основных колонны – Совет и большевики. К этим основным колоннам присоединились отдельные шествия со своими лозунгами, вливаясь в общее русло как самостоятельные единицы. И хотя в организации демонстрации не было единства, но подъем был так велик, что, внешне сглаживая разобщенность, каждое отдельное шествие, встречаясь, обменивалось громом дружеских приветствий. Так, на Театральной площади наша колонна встретилась с войсками, шедшими только со своими военными значками: никто не знал, что за часть и зачем она вышла. В первый момент – настороженное внимание. Но неожиданно из наших рядов раздались приветствия, войска остановились, взяли на караул и под звуки военного оркестра пропустили все наше шествие. На плошали Богдана Хмельницкого колонна большевиков столкнулась с колонной Ц. Рады, шедшей с «желто-блакитными» знаменами, и – также обменялась приветствиями. Посторонний наблюдатель мог решить, что существует трогательное единение, однако, так мог думать только наблюдатель, но не участник. Даже «неискушенные» чувствовали то сдержанно-осторожное отношение, что окружало колонну большевиков и те шествия, что подходили с плакатами: «Вся власть Советам!». Ядро нашей колонны составляли профсоюзы, Арсенал и обмундировочные мастерские, а к ним подходил ряд заводов и мастерских с плакатами: «Вся власть Советам!». И наша колонна, несмотря на изолированное положение, получилась довольно внушительных размеров.
В Киеве это была первая организованная рабочая демонстрация после февральского переворота. Атмосфера отчужденности, окружавшая наше шествие, сплачивала тесней не только членов партии, но и рабочие массы, присоединявшиеся к нашей колонне.
Полностью развернулась работа киевской парторганизации и значительно расширилось ее влияние в массах в конце мая – в начале июня. Выделилось шесть районов – Печерский, Городской, Подольский, Шулявский, Демиевский и Железнодорожный – с выборными районными комитетами и постоянными организаторами и агитаторами. Активные районные партработники: тт. Довнар-Запольский, Соколов, Поляков, Пивень, Жук, Свистунов, Богданов, Кудрин, Рувим, Нусбаум, Морозов, Гамарник, Логинов, Веденский, Либер, К. Голубенко, Вера Бухарцева и Соколова, начали проводить регулярные митинги на заводах, где освещались вопросы текущей политической жизни, сообщали о работах Совета, разоблачали политику враждебных партий и проч. Общегородской комитет выделил своих постоянных агитаторов – Вит. Примакова, Бв. Эдельштейна, Горвица, Зернидына, которые почти полностью ушли в агитационную работу.
Профсоюзной работой занялись авторитетные в массах товарищи Рафаил, Майоров, Горбачев, Дора Идкин – и в президиуме Центрального Бюро профсоюзов мы имели наше большинство. Председателем союза металлистов был избран т. Горбачев (б).
В Совете Раб. Депутатов и Исполкоме оформились наши фракции, и заметно росла дисциплина в них. Дружные и единодушные голосования нашей фракции Совета не раз доводили до белого каления мелкобуржуазные партии. Заседания фракции происходили регулярно; кроме общеполитических докладов, там подвергались предварительному обсуждению предложения и резолюции, вносимые фракцией в Совет. На каждом пленуме Совета Р. Д. против предложений мелкобуржуазных партий выступал представитель с.-д. (б) с резолюцией от фракции. Влияние меньшевиков начало заметно слабеть. Нередко предложения фракции большевиков поддерживались не только беспартийными рабочими, но и рабочими, членами фракции меньшевиков, и не только в Совете, но и на предприятиях в рабочих массах.
Попытка меньшевиков поднять свой пошатнувшийся авторитет путем поддержки и распространения гнусной лжи о тов. Ленине и возвратившихся из заграницы большевиках – ни в Совете, ни в рабочих массах не встретила поддержки. Большинство киевских ответственных товарищей работали в Киеве в
