подполье, на них привыкли смотреть как на своих людей, и когда на митингах рассказывали о жизни и деятельности тов. Ленина, массы верили большевикам, а не меньшевикам. Приезд Дейча, выписанного меньшевиками с целью агитации и усиления своего влияния, не только не помог им восстановить пошатнувшееся доверие масс, но еще больше ослабил его. Даже среди железнодорожных рабочих, где в начале революции меньшевики пользовались влиянием, их поддерживали главным образом техники и администрация.
В Совете Солд. Деп. наша организация уже имела своего представителя, тов. Леонида Пятакова, и в Исполкоме Совета небольшую свою фракцию. Правда, место в Исполкоме Солд. Деп. отвоевали с большим трудом, так как громадное большинство Совета находилось под влиянием правых партий.
Приступили к организации Красной гвардии и усилили работу в войсках. Сорганизовалась крепкая группа организаторов-агитаторов солдат, работавшая под руководством тов. Леонида Пятакова, бывшего солдатом и пробывшего два года на империалистической войне. И уже опорой парторганизации стали арсенальцы и авиаторы. Дисциплина и организованность последних в июльскую демонстрацию имела решающее значение и предотвратила вооруженное столкновение.
После июльских выступлений в Петрограде на собрании Киевского Комитета с представителями от заводов и фракции Совета Раб. Деп. было постановлено организовать мирную демонстрацию солидарности с петроградскими рабочими. Это решение вызвало бурю негодования со стороны всех советских мелкобуржуазных партий. Но запретить демонстрацию они не рискнули и на заседании Совета Раб. Деп., в противовес «большевистскому» выступлению, назначили на тот же день свою демонстрацию солидарности и поддержки Вр. Правительства.
Вся буржуазия и черносотенцы высыпали в день демонстрации на улицу, ожидая столкновения и предвкушая удовольствие от расправы с большевиками. Наши демонстранты получили от парткомитета Директивы – проходить спокойно, не поддаваться провокационным вызовам и не допускать вооруженного столкновения.
Как только наша колонна, стройно шедшая сплоченными рядами, во главе с арсенальцами и летчиками, с плакатами: «Вся власть Советам!», вышла на Крещатик, где в это время, против Гор. Думы, остановилась демонстрация мелкобуржуазных партий с портретом Керенского и знаменами: «Да здравствует Вр. Правительство!», ее начали окружать плотным кольцом беснующиеся обыватели, среди которых был громадный процент офицеров, осыпая демонстрантов руганью и угрожающе помахивая изящными палками с серебряными набалдашниками. Стоявший на тротуаре седовласый генерал в своем остервенении дошел до того, что выхватил шашку из ножен и замахнулся ею над проходившими в демонстрации работницами. Тогда крайняя пролетарка молча, быстрым движением выхватила из его рук обнаженную шашку и, разломав ее пополам, так же молча бросила ему обе половины. Чем ближе приближалась наша колонна к Гор. Думе, тем теснее смыкалось кольцо и тем неистовей становилась ругань, а когда почти подошли к остановившейся мелкобурж. демонстрации, раздался единичный револьверный выстрел, и сейчас же на подножку нашего автомобиля, шедшего впереди со знаменем Комитета и расчищавшего дорогу, вскочили какие-то типы и потянулись к знамени, а на передок автомобиля вскочил поручик Башинский, член Совета Солд. Деп., крича что-то неистово в толпу. Тогда раздалась наша команда: «Товарищи арсенальцы и летчики, спокойно вперед!» В ту же секунду, мерным шагом, с суровыми, спокойными лицами, вышли арсенальцы и летчики, не ломая рядов, окружили знамя и сомкнутыми рядами выстроились впереди автомобиля. Только раздалась команда, толпа беснующихся контрреволюционеров вместе с блестящим поручиком шарахнулась и рассыпалась во все стороны с криком: «Сейчас будут стрелять». В первый момент казалось, наши не выдержат и бросятся на удиравших. Но снова раздалась наша команда: «Смирно! Медленно вперед!» – и наша колонна стройно, с пением «Интернационала» последовала дальше.
В начале июля началась работа среди женщин-работниц и жен запасных; особого женотдела при Комитете не существовало, но выделилась группа товарищей, специально занявшихся этой работой. Организовывались специально женские митинги жен запасных, в мастерских и на фабриках созывали собрания всех работниц. Первые сыграли не последнюю роль при выборах в Городскую Думу. Но, отдавая свои голоса большевикам, они навлекли на себя гнев и репрессии думских заправил, последствием чего получился забавный инцидент. Разозленные задержкой пособий жены запасных ворвались в зал во время заседания, стащили с трибуны «уважаемого» главу города и, тормоша его и неистово ругаясь, требовали сию же минуту выдачи задержанных пособий, заявляя при этом, что не выпустят его из своих рук до тех пор, пока их требования не будут удовлетворены. Глава города оказался в плену у разоренных женщин.
Сорганизовалась польская секция с.-д. (б) при Комитете – во главе с товарищем Фиалеком, неутомимым работником и горячим агитатором; правда, своей горячностью он нередко вызывал недовольство товарищей комитетчиков. Так, во время приезда Церетели в Киев, для переговоров с Центральной Радой по вопросу об автономии Украины, на пленуме Совета Рабочих Депутатов после доклада Церетели и ответной речи представителя большевистской фракции – члена Комитета, – товарищ Фиалек, возмущенный «слишком корректным» выступлением члена Комитета, взял самочинно слово и отчитал Церетели и Временное Правительство по-своему – «по-пролетарски», как он заявил Комитету, когда ему сделали выговор за нарушение партдисциплины.
В выборах в Городскую Думу киевская парторганизация принимала активное участие – организовала широкую предвыборную агитацию с агитационными грузовиками, плакатами, воззваниями, рассылала своих агитаторов, организовывала массовые митинги и проч. и проч. Наш список шел самостоятельно, всякие блоки были отвергнуты. Но провели в Городскую Думу, кажется, только 9 человек – непролетарский центр давал себя чувствовать, захлестывала мелкобуржуазная стихия. Кроме того, в нашей партийной среде и в рабочих массах серьезного значения Городской думе никто не придавал, ее рассматривали, как организацию обывателей, и потому в предвыборной работе и в выборах в Г.Д. наблюдалось больше желание разоблачить противников, чем провести своих. Наши агитаторы под всякими предлогами проникали на собрания мелкобуржуазных партий и своими неожиданными выступлениями устраивали форменный переполох. Так, на одном из меньшевистских собраний Виталий Примаков сумел получить любезное приглашение от самих организаторов собрания, назвав себя «солдатиком», только что прибывшим с фронта. Его выступление на собрании «приглашенных» произвело впечатление разорвавшейся бомбы; президиум засуетился, вызвал спешно своего лидера… Но в результате собрание было сорвано.
Парторганизация росла и крепла и к VІ съезду партии насчитывала до 800 членов. Росло и крепло и ее влияние в рабочих массах.
19 августа открылась первая киевская конференция фабрично-заводских комитетов. Конференция подавляющим большинством избрала председателем Иванова Андрея (б) и по докладу «О текущем политическом моменте» за резолюцию меньшевиков было подано 51 голос, а за резолюцию большевиков – 141 голос[4]. По докладу о локаутах (докладчик меньшевик и содокладчик большевик) громадным большинством прошла резолюция[5], предложенная Юрием Пятаковым (председатель Киевского Комитета большевиков).
28—29 августа, в связи с полученными сведениями о корниловском выступлении, на всех заводах и в воинских частях прошли митинги и
