не имеет отказа у прекрасной половины человечества. Брюнет, метр девяносто, глаза серые, черты лица правильные. Хороший парфюм, дорогие подарки… Липнут, как мухи на мёд. Так что «дамы сердца» у Сергея постоянно были новые и иногда он даже брал их с собой в гости. Ну, или на корпоративы.
— Один, — он улыбнулся. — Пока временно свободен.
— Ладно, тогда до завтра? — Лена повернулась к выходу.
— До завтра, — пододвинув кресло, Сергей взял в руки злополучный договор.
* * *
Выйдя из кабинета, Лена привычным взглядом окинула их опен-спейс. Впрочем, это только слово красивое придумали «опен-спейс», на самом деле — обычное офисное пространство. Правда, всё продумано грамотно, никто никому не мешает, они вполне комфортно разместились вшестером.
— Ну что, едем? — в голосе Светланы звучал неподдельный интерес.
— Да. Всё, как договаривались, — Лена обвела коллег сияющим взглядом.
Поймав улыбку Светланы, чуть нахмурилась. Ей показалось, или в глазах девушки мелькнуло напряжение? С чего бы? Наверное, действительно показалось. На лицах остальных ребят читалось облегчение. Они что, правда думали, что Сергей отменит поездку? Это совсем не в его характере — из-за мимолётного настроения срывать планы коллектива.
Эмоций не выразил только Артём. Молча кивнув головой, он отвернулся к компьютеру. Странный тип, нелюдимый какой-то. Из всех ребят он один держался особняком, не принимая участия в шутливых перепалках, и подтруниваниях друг над другом. Достаточно давно работая в отделе, он умудрялся со всеми держать дистанцию. Нет, он не откалывался от «нерабочих посиделок», вместе со всеми ходил на праздники и выезжал на природу. Но по выражению лица было понятно, насколько это всё ему ненужно и неинтересно. Зачем он вообще проводит с ними досуг, Лена не понимала. Первое время она ещё пыталась наблюдать за Артёмом, потом махнула рукой. В конце концов, её это не касалось.
Девчата — те искренне предвкушают отдых, давно уже подбивали всех выбраться на озеро. «Какие они всё-таки разные», — улыбнулась про себя Лена. Светлана — натуральная блондинка с эффектом слегка растрёпанных волос. Но Лена прекрасно понимала, какие усилия потрачены, чтобы достигнуть такого эффекта. Яркая синева глаз, загоревшее лицо, умело наложенный макияж, да и фигура отличная. Страшно подумать, сколько времени она проводит в фитнес-зале. Для своих тридцати двух выглядит Светлана отменно.
Саша — совсем другая. Если бы Лена не знала, что ей тридцать пять, она с лёгкостью накинула бы ей лет восемь сверху. Высокая, с янтарными глазами и волнистым волосом, Александра выглядела опустошённой и потухшей. Про таких людей говорят: «словно пыльным мешком ударены». Постоянно уставший, тусклый, невыразительный взгляд, в каштановых локонах — незакрашенная седина, фигура поплыла, как минимум, килограмм десять лишнего веса. «А ведь ещё недавно она была совсем иной», — мелькнула у Елены мысль. Точно, буквально в октябре прошлого года отмечали в ресторане годовщину фирмы, и там Саша просто сияла. Что же произошло? Лене стало не по себе. Как можно не заметить такой разительной перемены в человеке, с которым изо дня в день делишь кабинет? Может, виноват напряжённый ритм работы? Возможно. И всё же… Всё же…
Елена обвела остальных внимательным взглядом, будто рассматривая под микроскопом.
Иван. Невысокий, коренастый. Педантичен до зубового скрежета. Именно с его лёгкой руки в отделе пошла гулять фраза: «Опоздание — это высшая форма неуважения». Счастливый семьянин, отец двух детишек. До Елены, правда, доходили слухи, что у него довольно стеснённые жилищные условия, но по спокойной улыбке не скажешь, что Иван отягощён какими-то проблемами.
Олег — зеленоглазый блондин спортивного телосложения. Лена знала, что он до сих пор не женат, но о своей личной жизни Олег не распространялся. Раньше на всех вечеринках он был душой компании, сыпля остротами направо и налево. Умение играть на гитаре прибавляло ему шарма. В этом месяце у Олега внутри словно выключили лампочку.
Лена зябко передёрнула плечами. Получается, у всех в последнее время произошли какие-то неприятности? Да нет, ерунда, надумала она себе непонятно что. Просто неделя выдалась трудная, вот и мерещится всякая всячина.
Глава 2
Вечер перед выездом.
Есть хорошие дни, есть приятные миги,
Где-то больше тепла, где-то — больше проблем.
А бывают порой — лишь сплошные вериги,
Когда сил ни на что не хватает совсем.
Всё бывает: и слякоть, и грязь под ногами,
Сильный ветер в апреле и снег в ноябре.
Но как мир воспринять — то решаем мы сами,
Видеть ли гололёд иль узор на стекле…
Всё решаем лишь мы. Сами чувствуем, знаем,
Что посеем в свой мир, то сполна и пожнём.
Есть пути, что ведут в недра ада иль рая,
Выбор сделан какой — так мы жизнь и живём…
Светлана.
Стоя у окна, она задумчиво смотрела на вечерний город. Раньше, когда ей только купили эту квартиру, открывающийся вид буквально завораживал. Четырнадцатый этаж, город — как на ладони. По вечерам — особенно эффектное зрелище, море ярких огней на тёмном ночном фоне вызывали чувство эйфории. Примерно через год восторги поутихли, человек привыкает ко всему и пресыщается всем. Но вид из окна до сих пор служил ей подтверждением собственной победы: она смогла. Теперь она твердо знала — если постараться и приложить усилия, возможно всё. Светлана всю сознательную жизнь строила на таком принципе. И только в последнее время эта формула перестала работать.
Завибрировал телефон. Уже лет пять, как Светлана ставила его только на беззвучный режим. Объяснить свои действия она, пожалуй, не смогла бы даже себе. Ведь удобно, когда звонок слышен, пусть на минимальной громкости. Но устанавливать стандартный вызов ей казалось банальным. А выбирать индивидуальную мелодию, значит, открываться перед людьми, выворачивать перед всеми свой внутренний мир. Глупость, конечно, если проговорить это вслух. Но она так чувствовала и никому своё решение объяснять не собиралась. Ещё чего не хватало.
— Мама, слушаю.
Это тоже было одной из её особенностей. Никаких «да» или «алло». Что она, балаболка пустоголовая? Что значит: «да»? То, что она заранее соглашается со всем, что сейчас скажут? Как ещё понимать это расхожее приветствие? Впрочем, «алло» тоже ничем не лучше, только остаётся во весь голос запеть: «Алё, алё, Алёна, кричу я в трубку телефона». Если бы люди хоть немного думали, что они говорят, может, рот бы открывали меньше. Ведь у половины — что ни слово, то бессмыслица. Светлану коробили подобные глупости. Она в принципе не любила глупых людей. Конечно, когда нужно, она сама могла прикинуться милой дурочкой,
