И покорились басурману,
Не в силах дать ему отпор.
Пришёл захватчик желтолицый,
Народы, угоняя в плен.
Спалил и разорил столицу,
Стал речкой крови Борисфен.
А на болоте за лесами,
Где жили в страхе и нужде,
Батыю покорились сами
И стали дань платить орде.
Потом другое поколенье,
На берегу Москва реки,
На право каждого княженья
В орде просили ярлыки.
У князя меч булатной стали,
У подданных в глазах испуг.
Они ордынцами ставали,
Утратив вольный русский дух.
Всё больше люд закабаляя,
Ставала крепче власть царя.
Русь превращалась в волчью стаю,
Стремясь соседей покорять.
Росла как на дрожжах держава,
Всё больше новых лоскутов
Пришито было слева, справа.
Так пали Новгород и Псков.
Распространялась как саркома:
Казань, Рязань, Кубань, Донбасс,
Сибирь, Алтай, станицы Дона,
Степь половецкая, Кавказ.
Чернигов, Киев, Львов, Варшава,
Тмутаракань и Таганрог.
Считая, что на это право
Даёт всемилостивый Бог.
Властитель на Руси считает,
Что сам господь его просил
Ходить везде, освобождая
Народы, не жалея сил.
А где прошёл освободитель,
Там слышно только свист кнута.
Стоит сгоревшая обитель,
Повсюду грязь и нищета.
Слышны девиц и женщин стоны,
Плач вдов, сиротских слёз река.
Везде ордынские законы,
И пятна крови на руках.
Всё это ждёт и Украину.
Горит несчастная земля.
И это мне невыносимо,
Поэтому воюю я.
Хочу, чтоб было всё по чести,
Я по натуре оптимист.
Чтоб люди все трудились вместе.
Такой я, Коля, утопист.
Весь мир построен на химере,
Все потеряли ориентир.
А как вести вперёд без веры?
Какой я, к чёрту, командир?
Порядок в войске — есть основа,
А у меня в полках бардак.
Недавно, перебрав спиртного,
Проштрафился один казак.
Ворвался с шашкой в дом еврея,
Погром устроил и разбой.
Хозяину порезал шею,
И надругался над женой.
И я не стал терпеть такое,
Он опозорил нашу рать.
Его, поставив перед строем,
Велел подонка расстрелять.
Надеюсь, станет ясно люду,
Что наша власть за них стоит.
Итак, враги кричат повсюду
О том, что я антисемит.
О! Как мне это надоело:
Всё склоки, сплетни и молва.
Берёшься за благое дело,
А слышишь глупые слова.
А воевать никто не хочет.
Им всем на Родину плевать.
Они не думают про почесть,
Не защитят отца и мать.
Наверно дрыхнут в карауле,
Заговорились мы с тобой.
За ночь и глаза не сомкнули,
А завтра ждёт кровавый бой.
IV
Пошли с рассветом как лавина
На Винницу большевики.
Их войны вольной Украины
Отважно встретили в штыки.
Сверкали шашки гайдамаков,
Косил с пригорка пулемёт.
Солдаты, злые как собаки,
Сражались не щадя живот.
Упорства хлопцам не хватило,
Давили их со всех сторон.
И под напором красной силы
Рассыпался весь гарнизон.
Исход войны на бранном поле
Не есть превратности судьбы.
А независимость и волю
Никто не дарит без борьбы.
Свобода не была желанна,
Ведь малоросс в душе был раб.
Все расползлись как тараканы,
Запрятавшись под юбки баб.
Враг Украину на колено
Поставил, затянув петлю.
Москву признали сюзереном,
И покорились москалю.
Бежал Петлюра за границу,
Желая там найти покой.
В Париж, Монако или Ниццу,
И Николая звал с собой.
Но людям хорошо ведомо:
Чужбина — далеко не рай,
И стены помогают дома.
Вот и остался Николай.
Промчалось времени немало.
Сестра, живя в чужом краю,
Братишке весточку прислала,
Где описала жизнь свою:
— Ну, здравствуй! Мой супруг Алёша
Сказал мне: брату напиши.
Муж очень добрый и хороший,
Во мне не чающий души.
Он очень любит веселиться,
Всегда улыбка на лице.
Я восседаю как царица
В сапожках красных на крыльце.
Его изба под черепицей.
Хозяйский дом лежит на мне.
Зимой над крышей дым клубится.
Резные ставни на окне.
А во дворе сарай и баня.
Муж, хоть и не мастак речей,
Но часто повторяет: — Франя,
Ты ясный свет моих очей.
Визжат в сарае поросята,
Он сам их кормит поутру.
А гуси, утки и цыплята
Весь день гуляют по двору.
Жаль, что стирается до крови
Моя шляхетная рука.
И Алексей дои́т с коровы
Ведро парного молока.
Излишек масла и сметаны,
Яички, мясо и творог,
Он брату отдаёт — Ивану,
Всё то, что посылает Бог.
Не торопясь горбатить спину,
Иван живёт через забор.
И у него с женой Горпиной
Детишек малых полный двор.
Муж с братом на лицо похожи,
Но Алексей не дармоед,
И споро обувь шьёт из кожи
Уже, наверно, много лет.
Он обувает всю округу,
И пашет не жалея сил.
Сельчане жалуют супруга,
Он уваженье заслужил.
Всё хорошо, обильна чаша.
В семье порядок и уют.
Душевный люд. Деревню нашу
Все люди Те́рлицей зовут.
И это не деревня даже,
Село. Пол тысячи дворов.
В лавчонках бойкие продажи,
На праздник звон колоколов.
Церквушка есть и даже школа,
А также синагога есть.
Вот только жаль, что нет костёла,
Зато евреев тут не счесть.
Все лавки держат иудеи,
Весь центр ими заселён.
Заказы есть у Алексея —
Он обувает ихних жён.
Мой муж хранит, всех дам колодки.
Никто не бегает в лаптях.
Все местечковые красотки
Красуются в его туфлях.
За вещь красивую еврею,
Не жалко отдавать рубли.
Никто, однако, не имеет
Таких сапожек как мои.
Они из красного сафьяна,
У них изящный каблучок.
Наверно модницы Милана
Таких не видели сапог.
Пусть не в Милане, но в округе,
