«Если бы люди могли меня видеть, то подумали бы, что я направляюсь на костюмированную вечеринку», – усмехнулся он.
Выйдя на Пятую авеню, оглядел окрестности. Его лучший друг когда-то работал в «Америкэн Президент Лайнс». Однако вывеска отсутствовала. Ясно, что многие магазины и фирмы, которые он помнил, исчезли. Совсем неудивительно, ведь прошло сорок шесть лет. Ладно, а где же милая старушка, нуждающаяся в помощи?
Наверное, Совет его услышал – пожилая женщина с палочкой начала переходить улицу, когда светофор загорелся красным. «Это слишком опасно», – испугался Брукс, хотя автомобили еле ползли.
Решительными шагами Стерлинг поспешил на выручку бабуле, однако, к его огорчению, молодой человек уже вошел в ее положение и подхватил леди под локоток.
– Отвали, – закричала та. – Я прекрасно обойдусь без таких, как ты, воришек, пытающихся слямзить мой кошелек.
Парень что-то пробормотал себе под нос, отпустил ее руку и оставил старушку посреди улицы. Возмущенно взревели гудки, но тут же затихли, водители терпеливо ждали, пока пожилая дама доберется до тротуара.
«Стало быть, Совет послал меня на землю не ради нее», – решил Стерлинг.
Перед «Саксом» на Пятой авеню вилась длинная очередь. Брукса удивило невиданное зрелище, ведь в этих витринах никогда не выставляли ничего, кроме одежды. Краем глаза заметил шпили собора Святого Патрика и почувствовал срочную необходимость действовать.
«Должна быть причина, – размышлял он. – Я послан, чтобы помочь кому-то, и меня швырнули именно в «Рокфеллер-центр». Логично предположить, что здесь и следует приступить к выполнению миссии». Стерлинг повернулся и бодро зашагал назад.
Со всевозрастающей тревогой он изучал лица прохожих. Вот парочка в плотно облегающей черной кожаной одежде, оба к тому же щеголяют выбритыми головами, пирсингом в носу и бровях – наверняка последний писк моды. Стерлинг отвел глаза. «Времена явно изменились», -вздохнул он.
Двигаясь сквозь толпу, ощутил, что его несет обратно к величественной елке, установленной в сердце праздничного «Рокфеллер-центра».
Потом оказался рядом с более традиционно выглядевшей молодой парой, держащейся за руки и явно очень влюбленной. Брукс чувствовал себя соглядатаем, но захотелось подслушать их разговор. Что-то подсказывало, что молодой человек собирается сделать предложение. «Давай, парень, – мысленно подбодрил Брукс. – Пока не стало слишком поздно».
– Я решил, что пора, – заявил юноша.
– Я тоже готова, – просияла в ответ девушка.
«А где же кольцо?» – удивился Стерлинг.
– Поживем вместе полгода, а дальше будет видно.
– Я так счастлива, – блаженно вздохнула барышня.
Покачав головой, Стерлинг отвернулся. «В наше время таких вариантов не существовало», – сказал он себе. Несколько обескураженный, подошел к перилам и посмотрел вниз на каток. Музыка только что стихла, и фигуристы направились к выходу. Одна маленькая девочка выполнила финальный пируэт, восхитив Брукса своим мастерством.
Через минуту девчушка подняла взор, и он заметил, что она старательно смаргивает слезы. Их глаза встретились. «Неужели малышка меня увидела?» – изумился Стерлинг. Вряд ли, но никаких сомнений, что она ощутила его присутствие и явно нуждается в помощи. Пока Брукс наблюдал за медленно катящейся с опущенными плечами по льду девочкой, он четко осознал ее одиночество и что послан на выручку именно ей.
Подождал, пока фигуристка переобулась и направилась вверх по лестнице с катка. На мгновение потерял ее в толпе, но потом догнал возле автобуса с вывеской «Мэдисон Вилладж Скул», который ждал учеников на Сорок девятой улице.
«Так вот куда они едут – в Лонг-Айленд». Тренер слегка недовольно позвала Мариссу. Очевидно, самая юная ученица в группе, та пошла в конец автобуса и одиноко устроилась на последнем сиденье.
Стерлинг моментально принял решение и, зная, что его никто не видит, последовал за девочкой, скользнув на сиденье через проход от нее. Она взглянула в его сторону несколько раз, словно заметив его присутствие.
Брукс с облегчением откинулся назад. Он на правильном пути. Посмотрел на Мариссу, которая прислонилась к окну и закрыла глаза. «Что так тяжко гнетет тебе сердце, малышка? О ком ты думаешь?»
Стерлинг с нетерпением ждал возможности разобраться, что происходит у нее дома.
Глава 3
– Не могу поверить. Еще одно Рождество прошло без мамы, которая находится за многие мили от нас, – едва не плача, произнес Эдди Баджетт. – Я скучаю по нашей родине. Скучаю по маме. Я хочу ее видеть, – причитал Эдди с исказившимся от горя румяным лицом, ероша толстыми пальцами густые седые волосы.
Святки ввергли Эдди в жесточайшую депрессию, которую ничуть не уменьшали все мирские богатства, накопленные благодаря гангстерскому ростовщичеству и финансовым аферам.
Эдди обращался к своему младшему – на три года – пятидесятичетырехлетнему брату Джуниору. Тот был назван в честь отца, который провел большую часть жизни в сырой тюремной камере в Валлонии – крошечной стране, граничащей с Албанией.
Братья расположились в огромной, оформленной дорогим декоратором библиотеке, забитой книгами, которые ни один из них не собирался читать.
Поместье Баджеттов, занимающее двенадцать акров на так называемом «золотом побережье» Лонг-Айленда, являлось наградой за способность лишать других человеческих существ их тяжело заработанных средств.
Их адвокат, Чарли Сантоли, находился здесь же, расположившись за роскошным мраморным столом, рядом стоял его портфель, перед Чарли лежали открытые папки с документами.
Сантоли – худой, опрятный, шестидесятилетний мужчина с прискорбной привычкой завершать утренний туалет излишним количеством одеколона «Мэнли Элеганс» смотрел на братьев с привычным сочетанием презрения и страха.
Ему часто приходило в голову, что по внешнему виду они напоминали шар для боулинга и бейсбольную биту. Эдди был низеньким, коренастым и тяжелым. Джуниор – высоким, худощавым и сильным. И зловещим… вполне мог заморозить комнату улыбкой или даже ухмылкой, которые считал чарующими.
У Чарли пересохло во рту. К несчастью, он пришел сообщить братьям, что нет никакой возможности получить еще одну отсрочку судебного заседания по обвинению Баджеттов в рэкете, ростовщичестве, поджоге и покушении на убийство.
Это означало, что Билли Кэмпбелл – тридцатилетний красавчик, восходящая рок-звезда и его гламурная мать Нор Келли – стареющая певичка кабаре, владелица популярного ресторана будут доставлены из места, где их прячут, и предстанут перед федеральным судом.
