бывшей жены Вадима. Советовала, какие цветы лучше купить и какой подарок подарить на день рождения. Жаль, что в конечном итоге они все же развелись.
— Не знаю, что вы не поделили с Маратом, но ты остаешься моим другом, даже если у тебя были разногласия с ним. Напиши, что твоя мама любит, и я что-нибудь подберу.
— Супер. Очень тебе признателен.
— Конечно. Ну… пока.
— Даш, тебя подвести?
— Нет, я на машине.
Попрощавшись с Вадимом, я выхожу из кофейни под звон колокольчиков, ощущая легкое жжение в области лопаток до тех пор, пока не сворачиваю на парковку в сторону своего автомобиля.
Глава 4
Я слышу звук двигателя еще до того, как его машина заезжает на территорию дома, и он паркуется в гараж. Марат возвращается из командировки с большой задержкой — в воскресенье вечером, а мне бы хотелось, чтобы никогда.
Чтобы он никогда не приезжал, потому что видеть его, зная всю правду — до боли больно. Именно так.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Я готовилась к его приезду пять дней, но такое ощущение, что я ни капельки не собрана. Ни физически, ни морально. Увидеть своего мужа в новом облике — это чертовски неприятно. Ощущение, что меня обманывали столько лет, пробирается в душу и выжигает все изнутри.
К тому же, он задержался.
В последнее время он часто задерживался в командировках, но теперь причина была ясна.
Фары мелькают в ночи, и через минуту я слышу, как щелкает замок входной двери.
Марат дома.
Я проверяю свое отражение в зеркале. Спокойное лицо. Холодный взгляд. Идеально собранные волосы.
Я сильная, и я, наверное, выдержу.
А если не выдержу, то хотя бы попробую не умереть. Ни снаружи, ни внутри.
Я выхожу в коридор, чтобы встретить мужа. В последний раз, когда мы пытались сохранить наш брак, одним из условий было всегда встречать друг друга с работы, и я свою часть уговора выполняю. Хотя бы в качестве дани уважения нашему большому прошлому.
— Привет.
Марат стоит в проходе — высокий, сильный, уверенный, как всегда. Рубашка слегка расстегнута, на запястье дорогие часы. Сумка в одной руке, телефон в другой.
Мужчина, который живет двойной жизнью, ничем не выделяется среди других. На рубашке никаких следов от помады, а на теле нет запаха от объятий другой девушки. Он идеальный. Идеальный обманщик и лгун.
Не могу поверить, что в сорок лет ему стало мало меня. Меня и нашей семьи.
— Ты не спишь? — его голос низкий, усталый.
Я пожимаю плечами.
— Тебя ждала.
Он изучает меня.
Раньше он бы бросил сумку в коридоре, подошел бы, горячо поцеловал. А сейчас…
Сейчас между нами воздух, натянутый, как струна.
— Как прошла поездка? — спрашиваю я, будто ничего не произошло.
Марат хмурится, устало потирает лицо.
— Как обычно.
— Что-то новое?
Он медлит.
— Нет, ничего. А у тебя?
Ложь.
В голове вспыхивает тот самый кадр: он держит на руках маленького мальчика, а тот называет его папой.
— У меня все прошло как обычно: работа в студии, дом, — произношу будничным голосом, не считая важным вписывать в свой распорядок встречу с нашим общим другом Вадимом.
— Совсем ничего нового? Ни с кем не встречалась?
— Нет. Говорю же — все как обычно.
Марат кивает, и под его пристальным взглядом я направляюсь на кухню.
— Хочешь есть? Я приготовила ужин.
Он медлит, затем ставит сумку у стены и подходит ближе.
— Да, буду. Я соскучился по твоей кухне. Что у нас сегодня?
— Запеченная утка с картофельным гарниром и салат.
Марат хмыкает, но ничего не говорит. Мы двигаемся по кухне молча, будто это обычный вечер.
— Помой руки и садись за стол.
Он кивает и направляется к раковине. Я подхожу следом, набираю в ладони горячую воду, но если бы раньше она меня обожгла, то сейчас…
Сейчас я не чувствую ничего.
Наверное, именно так можно описать наш брак. После одной боли — новая уже не обжигает.
Марат молча подставляет руки под струю. Мы стоим рядом, и я чувствую его обжигающий взгляд на своей щеке. Его грудь и бедра слегка вдавливают меня в столешницу, но сейчас это заигрывание не вызывает во мне ничего, кроме отвращения.
— Эй, вода горячая, Даш, — шепчет он на ухо.
— Да, наверное…
— Не обожглась?
Только разве что о тебя…
— Нет. Пусти меня.
Сделав короткий выдох, Марат отступает назад и опускает ладони на талию.
Мы садимся за стол. Марат берет вилку, пробует мясо, откидывается на спинку стула. Разговор выходит коротким и в основном о детях — об Алине и Эмире. Они совершеннолетние и не живут с нами — Алина вышла замуж в восемнадцать, как и я, а Эмир предпочел жить отдельно. С уходом детей из семьи мы тоже справились нелегко, мы рано стали родителями и так же рано остались вдвоем. Это… тяжело.
Сухим разговор получается лишь из-за меня — я осознанно не иду на контакт. Боюсь, что если начну говорить слишком много, то просто заплачу и брошу в него сотни обвинений — начиная от трагедии, заканчивая его новоиспеченным сыном и любовницей.
— Даш…
Я резко поднимаюсь с места, стараясь на смотреть Марату в глаза.
Меня слегка потряхивает, а эмоции вот-вот вырвутся наружу, но допустить этого нельзя. Никак нельзя.
— Я пойду к себе. Сегодня в студии у меня было несколько привередливых клиенток. Я устала.
— Сегодня воскресенье. Ты снова работала?
— Не могла отказать судье — ей нужен был образ на светскую встречу. К тому же, я не против работать сверхурочно, работа… отвлекает, — поясняю сухо.
— Мы вроде бы договаривались работать меньше.
— На тебя это правило не распространяется, так?
Я чувствую, как мои шипы вонзаются в его тело. Ему больно, но только мне-то все равно больнее. Это у него есть третий ребенок в то время, как у меня их всего два.
— Даш, ты хотела поговорить.
Я выгибаю бровь.
— Ты звонила мне, когда я был в командировке, — напоминает мне. — А сейчас снова бежишь?
При упоминании бегства и изматывающих разговоров я снова превращаюсь в колючую розу, поэтому в своих ответах я подключаю максимальное равнодушие:
— Я лишь хотела тебя услышать. Разговаривать не хотела. Доброй ночи.
В глазах Марата написано многое — от бурлящей ярости до кипящей злости, но произносит он совершенно другое:
— Даш, извини.
— За что?
— За то, что задержался в командировке. Ты ведь поэтому на меня злишься? Мы не всегда в этой жизни делаем то, что хотим. Иногда жизнь решает за
