цифра менялась, отсчитывая секунды. Местное время? Но вроде бы вокруг утро. И секунды идут на уменьшение. Обратный отсчёт какой-то. Ладно, разберёмся.
В голову у этого аборигена была стройная система, раскладывающая всё по полочкам. На фиг врачи! На фиг обследования! Все состояния показаны наглядно. Подозреваю, цвета картинки не просто так, они что-то значат. Даже сам интерфейс имел приоритетный цвет — оранжевый.
Почему никто из космодесов об этом не рассказал? Или… или рассказал, но нам знать не положено? Чёрт!
Голова разболелась ещё сильнее.
Я остановился.
Нужно было отдышаться и перевести дух. Слишком уж много нового на меня свалилось.
Хотелось встать ровно, выпрямиться, поднять лицо к небу и вдохнуть полной грудью.
Я так и сделал. Ой!
Схватившись за затылок от боли, я едва не упал.
Ладно. Начнём с малого.
Как стоял, скривившись, наперекос, пялясь себе под ноги, я начал дышать.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Медленно.
И вдруг словно перца вдохнул. Лёгкие обожгло, я закашлялся.
[состояние тела ухудшилось]
Цвет интерфейса сменился с оранжевого на красный.
Спасибо, блин! А то я сам не понял.
[Наполненность корня: 0,01 %]
Ага! Цифра в тыкве поменялась. Ясно.
Но смотреть на мир сквозь интерфейс было не слишком удобно и уж точно непривычно. Мысленно я пожелал, чтобы эта штука исчезла. Лёгкое головокружение, и разлетающиеся пылью или дымкой надписи пред глазами.
Позёры! Спецэффекты меня не впечатлили, но главное, что вся информация исчезла. Теперь я ничего не видел, но понимание, что я могу вернуть всё это в любой момент, крепко отпечаталось в мозгах.
Одновременно хотелось радоваться и ругаться.
Я не сразу заметил, но вокруг меня кружились тусклые желтоватые пылинки. Словно смотришь в комнате на луч света. Совсем чуть-чуть. Я насчитал три штуки. Парили, хороводили, словно от дыхания лёгкого ветерка. Та самая рада. Догадаться было несложно. И похоже, я её вдохнул.
— Ган! — голос звучал строго.
Пока я стоял и дышал пылью, не заметил, как ко мне подошёл высокий лысый мужик в драном фартуке. Кажется, я уже привык к сероватой коже, потому что во всём остальном эти аборигены ничем не отличались от людей. Я и вовсе уже начал воспринимать их людьми, ещё с того раза, как впервые увидел в деревне недалеко от Базы. Интересно, куда меня закинуло? Далеко ли отсюда свои?
— Ган, мать твою! Чего стоишь столбом⁈ Не пойдёшь работать, как мне за вчерашнее заплатишь⁈
Мужик орал и орал. Изо рта его летели слюни, а глаза того и гляди выскочат из орбит.
— И что же я должен? — спросил я, делая вид будто рассматриваю носки «обуви»… я даже затруднялся назвать это ботинками. Скорее уже какие-то кожаные тапочки, протёртые во многих местах, кое-как залатанные.
Да уж, жил этот Ган небогато.
— Ты должен мне три дзи! Не отработаешь, пеняй на себя! Старосте я скажу, даже не сомневайся. И ты сам знаешь, что произойдёт.
— Ага, меня выгонят из деревни.
Мужик вдруг замолчал, словно его взяла оторопь.
— Именно, — гораздо тише сказал он. Было видно, что ему как-то неудобно или он отчего-то смущается. — Именно что выгонят. А выгонят, так сам знаешь… Изгнанником будешь… недолго. Я хорошо относился к твоему отцу, так что такой судьбы тебе не желаю. Да и брата пожалей. Каково ему будет потерять ещё и тебя? Иди работай. Вечером жду с долгом.
Мужик развернулся и чуть сутулясь, побрёл прочь. Я проследил, куда он ушёл.
Низкий дом с широкими пустыми окнами. Внутри виднелись столы. Что-то вроде кафе с верандой? Кабак? Над входом никакой вывески не было.
Деревня оказалась не такой маленькой, как я предполагал изначально. И явно больше той, что была у стены Седьмого Круга. При этом все дома одноэтажные, деревянные и очень старые. Серые дощатые стены, окна — в основном просто прорези в стенах, без стёкол. Крыши все как одна покрыты толстым слоем дёрна. Наверное, сверху эту деревню и не разглядишь? Вот почему наши с орбиты ничего не замечали.
До того момента, пока не поставили Новую Базу, мы и местных-то не видели. ИИ по упорядоченным структурам определил возможную обитаемость и вывел предположительный внешний вид аборигенов. Но структурами оказались вулканы с системой дымовых колец. С земли они казались тонкими стенами Кругов, но в атмосфере, километрах в десяти выше поверхности, туман расходился широкими окружностями, словно вулканы курили трубку и пускали колечки дыма.
Народу в деревне было очень мало. Даже странно. Может, работают на тех самых полях? Посмотрим.
Ещё бы знать, куда мне идти?
Когда мы с Гебом выходили из дома, он указал направление, прежде чем убежать на службу. Опаздывал. Иначе бы не оставил меня одного, решив, что я ещё не протрезвел. Так что направление я запомнил, но сейчас слегка потерялся. Пришлось восстанавливать картинку, сначала найдя глазами дом.
Снаружи эта халупа была ещё более убогая, чем внутри, но у неё имелся крохотный дворик, окружённый низким косым забором, и в нём даже что-то зеленело.
Одна дверь и одно окно. Низкая крыша. Калитка в заборе висела на одной петле.
Ладно, так жить, конечно, нельзя, но сначала надо привести в порядок себя. Может, я выдержу до вечера? А там поспать, и всё пройдёт?
[Состояние тела: неудовлетворительное]
Тут же послышалось в голове.
Да что такое-то? Что я вчера пил, раз такое похмелье?
[Яд дикого топольника. Организмом не усвоен. Время до разжижения органов — 3 часа. Время до смерти — 3 часа 2 минуты]
Какого хрена?
Я что умру?
[Требуется Эликсир серебряного касания]
Так, эту ерунду я уже слышал.
Погодите! На фига я пил яд? Или мне его насильно в горло влили? Тогда кто хотел меня отравить? Да ещё так жутко? Я не представлял себе, как должен чувствовать себя человек с разжиженными органами, но даже звучало это отвратительно.
Три часа. Так, расслабься, Вася! То есть, Ган. Надо привыкать к этому имени. Кто знает, сколько я пролежу под «поцелуем»? А если моё тело не найдут? Кто решит искать меня в болоте? А если русалка решит отпустить меня, то я ведь буду без сознания какое-то время. Захлебнусь насмерть! Твою ж мать! Вот так встрял! Космодесов «ловят» мозговитые, заодно обездвиживая русалку станером, чтобы не разорвала беднягу в клочья. Но как вообще выводят из «контакта» я не знал. Вояки информацией не делились. Оно и понятно — у каждого своя зона ответственности. Вот только теперь и я оказался в заднице.
Голова
