моего движения и, взмахнув в сторону стола, предложил:
– Шампанского?
Странности этого вечера только набирали обороты.
Я была в кресле, куда усадил меня мой муж с бокалом шампанского в руке. Он расположился напротив меня на диване. Вроде и рядом, но так, чтобы не соприкасаться коленями.
И на любые мои попытки начать говорить о нас, о том, что происходит между нами, муж виртуозно отвечал нейтральными фразами. И уходил в рассуждения о погоде, о политике… Обо всём, кроме важного.
Только не о нас.
На мой прямой вопрос «Что происходит?», он ответил:
– Разве тебе не нравится вечер, что я устроил? Вероника! Ну что ты начинаешь? У нас всё хорошо!
А я с удивлением поняла, что его больше не интересуют ни мои эмоции, ни мои реакции на происходящее. Ему всё равно, что случилось у меня на работе. И ему абсолютно плевать, что говорили на родительском собрании.
Пусть я и сама не очень понимала, зачем нужно было именно сегодня собирать это собрание, но… То, что Владислав о нём совсем забыл, было ужасно обидно.
И апофеозом абсурда нашего романтического вечера стал отказ мужа от близости.
Именно так я восприняла его короткий поцелуй мне в висок перед сном с пожеланием спокойной ночи и с признанием моей усталости.
Что происходит, чёрт подери?
Четвертая глава
В следующую неделю поняла несколько моментов в наших отношениях.
И выводы из всего происходящего могу сделать только неутешительные: наша семья разрушается на глазах, и я не знаю, как достучаться до мужа. Потому что разрушение идёт с его стороны. Он рушит всё, что с таким трудом создавалось десять наших лет.
В последнее время я оказалась в информационном вакууме по отношению к происходящему с собственным мужем.
Он больше не рассказывает, что случилось у него на работе. Не делится своими мыслями. Не выражает при мне эмоций.
Он замкнулся в себе. От нас.
Ведёт себя дома так, будто находится в окружении чужих людей. Во враждебном месте. Будто мы только и делаем, что обижаем его и не понимаем.
Это очень обидно и несправедливо.
На мои расспросы о его работе муж чаще всего уходит от ответа. А если я начинаю настаивать, то переходит на крик и абсурдные обвинения.
– Ты следишь за мной? Ты хочешь сдать мой бизнес конкурентам?
Или просто хамит, упрекая в некомпетентности. При том, что его работа напрямую связана с фармацевтикой. А всякий раз уходить в скандал, не давая себя унижать – это несколько дней его обид и угрюмого молчания. Пропасть между нами только усугубляется.
Но выдерживаю я не всегда, и чаще всего поддаюсь на его провокации скандалов. Такой уж у меня характер. Я плохо переношу обиды.
Атмосфера в доме становится всё более напряжённой. И я не представляю, что могу сделать, чтобы остановить распад. У меня чувство, будто я попала под горный поток. Сель. Чем дальше, тем больше разрушений и нет никакой возможности устоять.
Хоть кричи от бессилия.
Нет больше разговоров про ремонт. А ведь мы собирались отремонтировать новую квартиру – трёшку на Новокузнецкой улице, а затем, переехав в неё, уже задуматься о переделке этой, которую тоже давно пора обновить.
За десять лет, что мы живём здесь, на Мосфильмовской улице, один раз сделали косметический ремонт, перед рождением Данила, и теперь неизбежно, то там, то тут необходимо чинить что-либо. А лучше, как и планировали, сделать всё по новой.
А сейчас на эту тему напряжённая тишина.
– Ты говорил, что бригада ремонтников приступит к работе до Нового года. Что изменилось? – спросила я как-то вечером после работы.
– Не сейчас. В этом году мне некогда этим заниматься. – ответил Владислав.
– Я могла бы контролировать процесс. – предложила ему, пожав плечами.
– Что ты можешь понимать в этом? Нет уж, я сам! Но не сейчас, – вспылил он.
– Я участвовала в строительстве дома с родителями наравне. В отличие от тебя я представляю процесс и в состоянии отследить его правильность. Думаю, что о строительстве и ремонте я знаю немало и разбираюсь в этом не хуже тебя! – ответила я ему, усмехнувшись в лицо.
– Сравнила! – взъярился он, готовясь весь вечер бухтеть, что я ни в чём не разбираюсь.
– Сравнила. Ты строил сам что-нибудь? Своими руками? Или только читал об этом? – парировала я, уже понимая, что обида на несколько дней неизбежна.
Так пусть хоть обидится не просто так! Дам ему повод!
У меня не получается терпеть и молчать. Я срываюсь и зеркалю его настроение. И это так обидно, так больно, что хочется сделать больно в ответ.
И так практически каждый разговор.
Мне все труднее сдерживаться.
Кстати, отпуск свой он тоже перестал со мной обсуждать.
И планы на совместный отдых мы больше не строим. И я не заикаюсь об этих планах.
Владислав стал уклоняться от бытовых забот. Сам, по собственной инициативе он в квартире теперь ничего не делает, хотя раньше с удовольствием участвовал в семейных заботах.
При этом с преувеличенным вниманием относится к моим просьбам.
Только просить нужно определённым тоном.
И тогда он выполняет всё в точности. Ни на миллиметр не отклоняясь от просьбы.
Это… по крайней мере, странно. Словно общаешься с наёмным рабочим и чужим человеком.
Ещё он стал закрываться в ванной на щеколду.
Я утром хотела, как обычно это было раньше, влететь за тоником, пока муж в душе и напоролась на закрытую дверь и отповедь:
– Неужели нельзя пять минут подождать!
Он стал прятаться, когда разговаривает по телефону. Говорит, что по работе и уходит в другую комнату, закрыв за собой дверь. Или на балкон, несмотря на холод позднего ноября.
Но что меня больше всего злит в сложившейся ситуации, так это то, что Владислав избегает общения с нашим сыном.
Совсем.
Как отрезало.
До пресловутой командировки в Новый Уренгой они часто проводили вместе вечера, разговаривая или разбирая очередную шахматную партию. Они вместе могли пойти в спортзал, чтобы поиграть в мяч или теннис.
Мужу доставляло удовольствие общение с Данилкой.
Где теперь всё это, и как мне объяснить ребёнку, что папа больше не хочет с ним проводить время?
Как сделать так, чтобы моему малышу не было больно? Чтобы он не чувствовал себя брошенным?
Я не дура, я понимаю, что в нашу семью с ногами влезла Ирина Андреевна. Бывшая пассия. И, возможно, муж уже изменяет мне.
Я не могу больше терпеть эту неопределенность, и мне нужно поговорить с Владиславом.
Хочется подойти
