всё ломает, а я чувствую себя виноватой?
Переживала и вспоминала нашу жизнь.
И как же обидно.
Так больно.
И так жаль.
До недавнего времени у нас всё было хорошо. Мы жили в атмосфере любви. Я точно знаю! Нельзя так играть! Весь этот ужас начался после командировки. Что-то произошло в жизни этой престарелой дряни, что она полезла к моему мужу, растравливая старые раны.
Если не включать верхний свет, то моё отражение в стекле не так затмевает пейзаж, и в гулкой ночной тишине квартиры накатывают воспоминания.
Как мы познакомились. Как он ухаживал за мной. Как звал замуж. Умолял. Упрашивал.
Почти до четырёх утра пробыла я на кухне. Пока не пришёл, не вернулся мой муж, шурша ключами в замке.
Ну, что…
Поговорим, милый…
– Что происходит? – спокойно спросила я, прислонясь плечом к стене коридора и глядя, как муж снимает с себя промокшую куртку.
– Ничего, – устало ответил он.
– С тех пор, как ты съездил в командировку, это «ничего» разрушает нашу жизнь словно торнадо, – я пожала плечами и прошла следом за ним, договаривая фразу, пока муж заходил в спальню.
– Я не рушу. Я пытаюсь сохранить, – проговорил устало Владислав, доставая чистую и сухую одежду и явно собираясь в ванную.
– Сохранить что? Отношения со старой зазнобой? – спросила я, закрывая дверь в комнату и перегораживая её.
– Нет, я, наоборот, стараюсь сохранить семью, – устало проговорил Владислав, усаживаясь на нашу семейную кровать.
Я не для этого ждала всю ночь окончания его истерики, чтобы дать мужу и сейчас уйти от разговора.
– Я не слышала о её существовании все наши годы. Десять лет. Скажи, что изменилось в жизни Ирины Андреевны, что она опять лезет к тебе? – спросила я, прислонясь к закрытой двери.
– Она осталась одна. Развелась. Муж её бросил, и она потерялась. Она не справляется с ситуацией сама, – проговорил муж, опустив свою голову на руки, упёртые в разведённые колени
– Поэтому ты решил её спасать, как настоящий рыцарь, и бросить ей в ноги свою семью для симметрии. Сделать несчастным своего сына, ну и меня за компанию. Ведь ничего не жаль ради счастья любимой? – мой голос звенел от обиды и горечи, но остановить свою ревность я не смогла.
– Он совсем на меня непохож! – вскинулся муж.
– Поэтому его можно на свалку выкинуть? И пусть тебе престарелая любовь нового, правильного и похожего родит? Сделай тест, если тебе в уши влили сомнения, – ярость кипела во мне.
Он даже не скрывается! Не отрицает свою связь!
– Если вы так любите друг друга… – я захлебнулась словами.
Горло перехватило и сказанное встало комом, мешая дышать.
– Если ты так любишь её, то зачем ты женился на мне? Да фиг со мной… Я переживу… Зачем ты родил сына, если он тебе не нужен? Я не рвалась за тебя замуж. Это ты вот прямо на этом месте сам уговаривал меня дать тебе шанс. Ты просил меня выйти за тебя замуж. Это была твоя инициатива. Так зачем? – почти кричала я шёпотом, проталкивая царапающие, острые слова сквозь сухое горло.
– Я и сейчас прошу! Дай мне время, я всё улажу. – муж перетёк с кровати на колени рядом со мной, склонив свою голову.
Как это просто у него. Отработано.
– Не в моём характере терпеть измену. Я не буду жить запасной женой. И мотать нервы сыну не позволю, – мой голос дрожал от сдерживаемых слёз.
– Я не изменяю тебе! – муж поднял на меня возмущённый взгляд.
– Физически, возможно, и нет… Не уверена. Да это и не суть, если ты всё время думаешь о ней. Она здесь, рядом с нами постоянно! Стоит между нами. Хлопает ресницами, будто престарелая кокотка. Так уходи к ней! К чему эти мучения? – слёзы плескались где-то рядом, и голос звенел от отчаяния.
– Потерпи, пожалуйста. Я тебя люблю. Я разберусь со всем! Дай нам шанс! – попросил муж и продолжил. – Скажи, может, мы разъедемся на короткое время, чтобы не мотать нервы друг другу?
– Мы не занимаемся с тобой любовью со времён командировки. Тебе неприятно прикасаться ко мне, я это вижу и чувствую. Тебе неинтересна наша с сыном жизнь, я же видела, с какой скукой ты разбирал вчера с ним партию. Тебе не нужны наши эмоции. Какой шанс тебе нужен? И зачем тебе мучить себя? – я отошла от двери к окну, не желая видеть его склонённую голову.
Я недостойна даже того, чтобы посмотреть мне в глаза?
– Я извёлся. И поверь, я тебе не изменял! – как мантру повторил Владислав.
– Я-то, допустим, потерплю, но ты вечно недоволен теперь. Всё тебе не так и плохо. Ты рушишь семью. Зачем ты убежал сейчас? К ней бегал? Вспомни, из-за чего ты психанул и побежал из дома, как подросток? – проговорила я устало.
– Если разведёмся, разве мы не можем остаться друзьями?
Здравствуйте, приехали.
– Даже не надейся! Дружить семьями с предателями и лживыми тварями я не смогу.
Седьмая глава
Утром я проснулась поздно, около десяти, потому как от семейных разговоров уснуть было невозможно, и чтобы сегодня не гробить весь день, я выпила снотворное. Вот и проспала свои шесть часов.
Сегодня редкий день. И суббота, и мой выходной. Сейчас дождусь Данилку со школы и можно с ним провести всю вторую половину дня.
Нужно только быстренько раскидать домашние заботы за пару часов – и свобода!
Мужа не было дома.
Убежал.
Честно говоря, я была этому рада. Продолжать вчерашний допрос с пристрастием у меня не было моральных сил, как и терпеть его регулярные нападки.
Нужно ещё сегодня на холодную голову покрутить наш вчерашний разговор.
Но по первому ощущению и навскидку, семье нашей пришёл конец. И я должна сделать всё, чтобы Данилка перенёс этот кошмар с наименьшими потерями.
Значит, нужно дождаться Нового года и каникул сына. Чтобы не скандалить при ребёнке, а наш развод будет однозначно громким.
Что там мне предлагает Владислав?
Потерпеть?
Ага.
«Потерпи, милая, авось само пройдёт».
Он сам понимает, о чём меня просит? Потерпеть что? Пока он наиграется в любовь?
На волне злости и от ярости я выдраила всю квартиру до блеска буквально за два часа.
Оттёрла кафель ванной, фартук кухни, шкафы… В общем, приложила агрессию с пользой для хозяйства.
До возвращения сына со школы оставалось минут сорок, когда раздался телефонный звонок.
Я глянула на входящий и, вздохнув, принимая неизбежное, взяла трубку.
– Что у вас происходит? – спросила Ираида Александровна, моя свекровь. Женщина выдающаяся
