Две. Он ждал.
…
Голод…
Я знал его слишком хорошо. Этот тупой, неотступный зуд в животе, который заставляет тело ломаться, а голову искать выход. Я ведь сам час назад был таким же.
В этой ситуации я мог бы его прогнать, и это было бы правильно. У меня еды всего ничего, и делиться с диким зверем чистое безумие. Но что-то во мне остановило.
Может, этот взгляд, в котором было слишком много знакомого. Может, память о том, как я сам когда-то вытягивал руку за чужим куском, надеясь, что мне не откажут.
Я вздохнул. Отломил хвост рака и бросил его на землю между нами.
— На, бери, — пробормотал я, уже более спокойно глядя на него.
Кот замер. Он явно ждал драки, а не милости. Его взгляд метался между мной и мясом, полный недоверия.
Медленно, не спуская с меня настороженных глаз, он приблизился к еде. Понюхал. Убедился, что подвоха нет. Схватил добычу зубами и метнулся обратно в тень под камышами. Оттуда донеслось довольное рычание.
Я усмехнулся и вернулся к своему ужину. Есть в компании оказалось приятнее. Даже если твой компаньон это дикий параноик с клыками.
Когда я доел последний кусочек, неожиданно заметил, что наелся.
Удивительно. Одним раком трудно насытиться, тем более, что я еще часть коту отдал.
Прислушался к ощущениям. И вправду наелся. К тому же дополнительно к сытости появилось еще одно странное ощущение. Легкое, едва заметная приятная прохлада растеклась из желудка по венам. Она шла изнутри, и это точно был не ветерок, так как он обдувал снаружи.
Хм… Что это?
Судя по всему я попал в чудный мир, где есть система и возможно еще какие-нибудь чудеса. Тогда может ли это странное ощущение быть движением той самой жизненной энергии, которую я видел через локатор? Или какой-нибудь другой сверхъестественной силы?
Она была слабой, почти неуловимой. Настолько неуловимой, что я больше не мог ее ощутить.
Это ощущение длилось всего мгновение. Хм… Ладно, скорее всего мне показалось.
После появления системы по дурости теперь решил видеть сверъхестественное во всем подряд, тогда как я нахожусь в обычной реальности. А что касается насыщения, то должно быть мясо рака было богато необходимыми микронутриентами, которые и запустили это чувство. Так сказать гормоны насыщения, регулирующие голод и аппетит.
К этому времени кот расправился со своей долей и тщательно вылизал землю, где лежало мясо. Потом уселся и принялся умываться, время от времени поглядывая в мою сторону. Недоверие никуда не делось, но враждебность исчезла.
Ужин завершен. Я у огня, сытый и довольный. Кот в тени, настороженный, но спокойный. Не друзья. Но и не враги. Перемирие на почве взаимного голода.
Но тут вдруг кот прекратил умываться. Он поднялся и медленно, очень осторожно направился ко мне.
Чего это он? Все-таки решил сразиться со мной? Я инстинктивно напрягся, сжав кулак.
Нет, я не люблю драться. А уж со зверюшками тем более. В подтверждение этому могу сказать, что у меня у самого в прошлой жизни было два кота, один барбос, Кеша и целый аквариум золотых рыбок.
Коты конечно устраивали газовые атаки и портили в своей манере тапки, но даже за это я их никогда не бил.
Однако, сейчас ситуация была другая. Это было дикое место. И животное дикое.
Кот уже подошел к моей ноге. Той, где на голени красовалась длинная уродливая ссадина от удара о камень.
Понюхал. А потом… высунул язык и лизнул рану.
Я аж дернулся от неожиданности. Язык был шершавым, как наждачка.
— Эй, погоди, ты чего? Мы же оба мужики, может без лобызаний обойдемся?
Но коту было плевать на мои возражения. Он продолжал методично вылизывать ссадину. Раз за разом.
Вот же зараза такая. Видимо зря я его накормил раком. Я уже собирался его отогнать, как внезапно заметил.
Края ссадины, еще минуту назад воспаленные и красные, начали бледнеть. Ноющая боль стихала.
И на моих глазах, да, да, реально, на моих глазах, рана начала затягиваться. Не мгновенно, конечно, но процесс заживления ускорился в несколько десятков раз. Кожа стягивалась, краснота спадала, и через минуту на месте глубокой ссадины осталось лишь розовое пятно, как от старого, почти зажившего пореза.
Я уставился на свою ногу. Потом на кота. Снова на ногу.
Не может быть.
Дотронулся до места, где была рана. Кожа гладкая. Боли нет. Вообще.
— Клянусь своими поварским топориком, я что в сказку попал?
По спине побежали мурашки. Это был не просто дикий кот. Это был целитель. Магический зверь. И я только что накормил его жареным раком. Мы заключили сделку, сами того не осознавая. Я даю ему еду, он… латает меня.
Я усмехнулся, глядя на заросли. Я не видел его, но чувствовал, что он где-то там, наблюдает за моей реакцией. Он не был домашним питомцем. В нем не было ни капли ласковости домашних котов, которые терлись о ноги и требовали к себе внимания. Этот был другим. Диким. Самодостаточным.
Кот появлялся из камышей и исчезал в них. Его окрас делал его почти невидимым среди сухих стеблей.
«Камыш»… Хм. Слишком длинно для имени.
Но что, если…
Я вспомнил английское слово, которое звучало коротко и хлестко. Рид. В переводе тростник.
И в правду, не какая-нибудь кличка. А имя. Прямо как характер этого зверя.
— Рид, — произнес я негромко в сторону зарослей. — Усатый, слышишь? Тебе подходит.
В ответ из темноты донеслось тихое, удовлетворенное урчание. А может, мне просто показалось.
Глава 3
Холод выдернул из сна, и тут же пришло сожаление, что система не дает одеял. Костер давно превратился в грустную кучку пепла, а серое небо выглядело так, будто собиралось испортить весь день. Ну что ж, доброе утро тебе тоже, погода.
Я поднялся, размял затекшие мышцы и огляделся. Кот исчез так же незаметно, как и появился вчера. Но на месте его ночевки в траве осталась примятая лунка. Значит, не приснилось.
В животе снова заурчало, напоминая о насущных проблемах. Завтрак. И, судя по погоде, укрытие. Две простые задачи, от которых зависело мое выживание.
Поднявшись, я размял затекшие мышцы. Тело все еще ныло, но уже не так сильно, как вчера. Одна исцеленная рана добавляла немного бодрости. Шаги направились к реке. Вода была темной и неприветливой.
Вчерашняя удача с раком могла быть просто случайностью. Сегодня предстояло выяснить, смогу ли я превратить эту случайность в систему.
Стоило зайти в воду по щиколотку, как тело поморщилось от холода.
