class="p1">В СССР в конце 1920‐х годов усилились разногласия в рядах правящей партии. Член президиума Центральной контрольной комиссии А.А. Сольц в 1927 году заявил, что ОГПУ, возможно, придется арестовать оппозиционеров ОГПУ во главе с Троцким. Один из троцкистов, бывший командующий МВО Н.И. Муралов, в частном разговоре сказал, что при таком накале внутрипартийной борьбы дело может дойти до перестрелки. Военно-политическое руководство СССР использовало сложившуюся ситуацию для ужесточения карательной политики разгрома в ноябре — декабре троцкистско-зиновьевской оппозиции. 25 февраля 1927 года была введена в действие печально знаменитая 58‐я статья УК, а 21 ноября принимается решение о приведении в исполнение смертных приговоров в течение трех (!) часов.
Тем временем в Европе тоже произошли заметные события. Генерал Кутепов А.И. возглавил РОВС 29.07.1928 года. А в июне 1938 года было подписано соглашение между РОВС и румынской армией. Кутепов собирался сформировать в Румынии стрелковый корпус из эмигрантов.
В апреле 1929 года по решению 16‐й партийной конференции РКП(б) была объявлена партийная чистка, которую «Дядя Яша» прошел успешно.
Эта политическая акция преследовала три главные цели:
— исключение из партии или значительное понижение влияния нелояльных Сталину и его линии партийных функционеров;
— подавление местнических и сепаратистских настроений, обеспечение безусловной власти центра над периферией;
— снятие социальной напряженности в обществе путем наказания «разложившихся» коммунистов.
Как уже отмечалось, по распоряжению Менжинского Яков Исаакович возглавил Особую группу при председателе ОГПУ. Среди людей посвященных она неофициально именовалась тогда как «Группа Яши». За границей Особая группа действовала исключительно нелегально. Опиралась она только на агентов, рекомендованных Коминтерном или завербованных членами группы, — это позволяло действовать практически автономно. О существовании группы даже в ОГПУ никто не знал!
На рубеже 1929–1930 годов планомерная работа по обучению нелегальных партизанских и диверсионных (линия «Д») кадров РККА ОГПУ и Коминтерна вышла на качественно новый уровень.
Планом предусматривалось несколько направлений. Одно из них заключалось в подготовке специальных заградительных команд, способных разрушать транспортные коммуникации в западных областях СССР.
Именно на этой работе началось профессиональное становление одного из наиболее заслуженных теоретиков и практиков диверсионной работы Ильи Григорьевича Старинова[6].
В своей книге «Записки диверсанта» Старинов пишет: «Работа связана с укреплением приграничной полосы. Нам предстоит обследовать железнодорожные участки с Польшей, Румынией, подготовить их к минированию и разрушению в случае внезапного вражеского нападения на нашу страну.
В конце 1929 года подготовка к устройству заграждений на границе была завершена. В Украинском военном округе подготовили более 60‐и специальных подрывных команд общей численностью 1400 человек. Заложили в тайники десятки складов с минновзрывными средствами.
Для устройства заграждений и проведения диверсий были изданы соответствующие Наставления. В них подробно излагалось, как производить повреждение железнодорожного пути, мостов и других объектов на железных дорогах. Определялись варианты разрушения и порчи железнодорожных объектов в зависимости от того, на какой срок желательно вывести их из строя. Все расчеты сил и средств производились для полного и частичного разрушения».
Вот так четко излагал И.Г. Старинов те мероприятия, которые, к сожалению, не были доведены до логического завершения. Война с Германией вскрыла просчеты тех лиц, которые были ответственны за осуществление мер по обеспечению государственной безопасности нашей страны — Советского Союза.
Начиная с 1929 года на территории Белорусского, Украинского, Ленинградского и Московского военных округов работали специальные школы по подготовке партизанских кадров. Во второй половине 1929 года одной из главных задач Особой группы Я. Серебрянского стала организация специальных операций за рубежом, направленных против наиболее злостных врагов СССР, а также изменников Родины. В первую очередь это касалось РОВС, члены которого не прекращали террористической деятельности. Кутепов по-прежнему забрасывал в СССР боевиков для покушения на Сталина, Бухарина, Крыленко, Менжинского и др. руководящих работников ВКП(б) и ОГПУ.
В этих условиях Сталин приказал действовать против РОВС на опережение, «взять врага на замахе».
Чтобы предать Кутепова показательному судебному процессу планировалось два варианта действий: 1. Выманить его на территорию CCCP; 2. Похитить его во Франции и доставить в Советский Союз.
Но в это время в Москве произошли неординарные события. 27 октября 1929 года М. Трилиссера, обвинившего Генриха Ягоду[7] в сочувствии «правому уклону» в ВКП(б), освободили от должности начальника разведки. Новым начальником внешней разведки был назначен С.А. Мессинг[8]. А в декабре 1929 года при попытке ареста был убит очередной боевик РОВС П.М. Трофимов. В этой связи было принято решение ускорить операцию против Кутепова.
В январе 1930 года в Париж прибыл Яков Серебрянский со своими сотрудниками Р.Л. Рачковским (Эске) и А.Н. Турыжниковым. Они должны были подготовить запасный вариант похищения Кутепова, если не получится выманить его в СССР.
Первая личная встреча Кутепова с «гостями из СССР» состоялась 17 января 1980 года. Сотрудники ИНО предложили направить в Советский Союз несколько групп офицеров РОВС для подготовки восстаний весной 1930 года. Однако на следующий день один из «гостей из СССР», де Роберти, оставшись наедине е Кутеповым, сообщил генералу, что они с Поповым действуют по заданию ОГПУ и целью чекистов является похищение руководителя РОВС и доставка его в СССР.
Удивительно, но Кутепов не предпринял никаких мер для обеспечения своей безопасности и даже на назначенные ему встречи ходил без охраны. Это «гусарское» игнорирование опасности и сыграло с ним довольно злую шутку.
В числе секретных агентов Серебрянского был генерал П.П. Дьяконов[9]. В 1924 году этот человек лично обратился в советское полпредство в Лондоне с предложением о сотрудничестве. «Настоящим заявляю, — писал он, — что, будучи в прошлом человеком, враждебно настроенным по отношению к советской власти, в настоящее время я решительно изменил свое отношение к ней. Желая доказать свою преданность Советскому правительству, я добровольно и сознательно беру на себя обязательство быть осведомителем Советского правительства о деятельности правых (антисоветских) партий.
…Все директивы, мною полученные в связи с моей работой, обязуюсь исполнять точно и своевременно. О своей деятельности и получаемых мною заданиях обязуюсь хранить полное молчание.
Лондон, 26 мая 1924 года. Павел Павлович Дьяконов».
26 января 1930 года Кутепов планировал быть в церкви на панихиде по усопшему барону Каульбарсу. Церковь находилась рядом с его домом и он решил пойти пешком.
Накануне, 25 января, он получил записку от Дьяконова с предложением о встрече, которая планировалась на трамвайной остановке по улице Сэвр. К тому времени оперативная группа Серебрянского находилась в готовности номер один. Когда Кутепов подошел к месту встречи, его остановил одетый в униформу полицейский (им был агент Особой группы). Он обратился к генералу со словами:
— Господин Кутепов? Мы из полиции. Вам срочно придется проехать с нами в префектуру. Вопрос крайне важный и не терпит, к сожалению никаких отлагательств.
Генерал заколебался: с чего бы это парижская префектура приглашает его к себе столь странным способам? Ведь РОВС пытался поддерживать с ней добрые отношения.
Видя его сомнения, двое мужчин в штатском представились сотрудниками полиции, «усадили» генерала в авто. Машина мгновенно рванула с места.
После того как жена Кутепова заявила о его исчезновении, французская полиция
