«кирпичом» при вынесении смертных приговоров Ежову и Фриновскому.
«В 1938 году, — пишет П.А. Судоплатов, — репрессии докатились и до ИНО НКВД. Жервами стали многие наши друзья, которым мы полностью доверяли и в чьей преданности не сомневались. Мы думали тогда, что это стало возможным из-за преступной некомпетентности Ежова, которая становилась очевидной даже рядовым оперативным сотрудникам.
В 1938 году атмосфера была пронизана страхом, в ней чувствовалось что-то зловещее. Шпигельглас, заместитель начальника закордонной разведки НКВД, с каждым днем становился все угрюмее. Он оставил привычку проводить воскресные дни со мной и другими друзьями по совместной службе». Репрессии против кадров НКВД пошли на убыль, но не прекратились. Берия запросил у председателя Военной коллегии Верховного суда СССР Ульриха данные по осужденным. Ответ был таков:
«За время с 1.10.1936 по 30.09.1938 год Военной коллегией Верховного суда СССР и выездными сессиями коллегии в 60 городах было осуждено:
к расстрелу — 30 514;
к тюремному заключению — 5643;
всего — 36 157.
Страшный урон был нанесен репрессиями Красной армии. Из 408 высших и должностных лиц Красной армии, осужденных Военной коллегией Верховного суда СССР, 401 был приговорен к расстрелу.
Какова же численность «большого террора»? Обратимся к официальному документу, подготовленному 1 февраля 1954 года Н.С. Хрущеву: «Секретарю ЦК КПСС тов. Хрущеву Н.С. В связи с поступающими в ЦК КПСС сигналами от ряда лиц, в соответствии с вашими указаниями о необходимости пересмотра дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления и ныне содержащихся в лагерях и тюрьмах, докладываем:
С 1921 года по настоящее время за контрреволюционные преступления было осуждено 3 777 380 человек, в том числе к высшей мере — 642 980 человек, к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже — 2 369 220 человек, в ссылку и высылку — 765 180 человек.
Из общего числа осужденных, ориентировочно, осуждено:
2 900 000 человек — Коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД и Особым совещанием, 877 000 человек — судами, военными трибуналами, Спецколлегией и Военной коллегией.
Генеральный прокурор
Р. Руденко
Министр внутренних дел
С. Круглов
Министр юстиции
К. Горшенин».
Цифры, близкие к приведенным в этом документе, впервые были обнародованы в 1990 году председателем тогдашнего КГБ СССР: 3 778 234 репрессированных, в том числе 786 098 расстрелянных.
Разумеется, даже один расстрелянный невинный человек с точки зрения здравого смысла — это много. Каждый невинно пострадавший от политических репрессий — часть великой трагедии нашей страны.
Снова вернемся к обстановке и конкретным делам внешней разведки. После смерти Слуцкого исполняющим обязанности начальника разведки был назначен С.М. Шпигельглас. В марте 1938 года во главе разведки стал З.И. Пассов, а Шпигельгласа назначили его заместителем. 28 октября 1938 года Пассов был арестован, а 2 ноября арестовали и С.М. Шпигельгласа.
Деятельность нелегальных резидентур резко ухудшилась. Многие агентурные сети так и не были восстановлены. Показательно, что в 1938 году из разведки НКВД в адрес руководства страны в течение 127 дней вообще не поступало никакой информации.
В начале ноября 1938 года к временному исполнению должности начальника разведки НКВД приступил П.А. Судоплатов.
«В то время, о котором я веду речь, — вспоминал П.А. Судоплатов, — число нелегалов составляло около 60 человек. Вскоре мне стало ясно, что руководство НКВД могло по своему выбору использовать силы и средства Иностранного отдела и Особой группы для проведения особо важных операций, в том числе диверсий и ликвидации противников СССР за рубежом.
Особая группа среди сотрудников разведки иногда именовалась как «Группа Яши», потому что более десяти с лишним лет ее возглавлял Яков Серебрянский. Это его люди осуществили в 1930 году похищение главы белогвардейского РОВС в Париже генерала Кутепова. «Группа Яши» создала мощную агентурную сеть в 1920–1930 годы во Франции, Германии, Палестине, США и Скандинавии».
Однако заметим, что 23 ноября 1938 года над головой П.А. Судоплатова сгустились тучи политического недоверия. Именно в этот день состоялось заседание партийного комитета 5‐го партколлектива ГУГБ, на котором слушалось его персональное дело. 2 декабря Судоплатов был отстранен от исполнения обязанностей начальника отдела, но не арестован и продолжал ходить на службу, ежедневно ожидая ареста. Начальником 5‐го отдела ГУГБ НКВД стал В.Г. Деканозов.
13 июня 1938 года из Испании исчез один из ближайших помощников Серебрянского, главный резидент НКВД в Испании А.М. Орлов (он же Фельдбин Л.Л.). Шифртелеграммой из Центра ему предписывалось в сопровождении генконсула прибыть в г. Антверпен на советский пароход для встречи с представителем Центра. Орлов сразу понял, что это ловушка, в Москве его ожидает арест и ВМН. Орлов предпочел бежать с семьей в США. Отдельные сотрудники спецслужб и до него пытались укрыться от смерти в разных странах мира. Но вели они себя там по-разному. В отличие от перебежчиков Агабекова, Рейса, Кривицкого, Люшкова, Орлов не выдал США важных сведений о деятельности советской разведки. А известно ему было ох как много. Он лично знал А. Дейча, В. Фишера, К. Филби, И. Григулевича, работавшего в Латинской Америке в годы войны и многих других известных ему советских разведчиков, в том числе и разведчиков-нелегалов.
Бегство Орлова дало повод Ежову заподозрить в измене оперативный состав «Группы Яши». 10 ноября 1938 года был выдан ордер на арест Серебрянского Я.И. и произведен обыск в его квартире. Одновременно с Яковом была арестована и его жена Полина Натановна. В тот же день на Лубянку доставили А.И. и В.Я. Сыркиных. В течение ноября и декабря 1938 года под следствием оказались и И.Н. Каминский, Г.Н. Косенко, А.Н. Турыжников Ю.И. Волков, Р.Л. Еске (Рачковский). T.С. Малли был расстрелян 1 марта 1938 года, С.М. Перевозников позднее — 2 сентября 1939 года.
Ознакомившись с деятельностью спецгруппы ГУГБ и ее руководителя, Берия, как и Ежов, усомнился в преданности Я. Серебрянского. Особое сомнение вызвал пресловутый «еврейский вопрос». Из числа более чем двухсот агентов СГОН, значительную часть составляли евреи (что и понятно: после прихода в Германии к власти нацистов евреи активно сотрудничали с советскими спецслужбами).
Следствие по делу Серебрянского было поручено B.C. Абакумову. Первый раз Яков Исаакович был допрошен 13 ноября 1938 года, однако нужных признательных показаний от него добиться не смогли. На протоколе допроса имеется резолюция Берии: «Тов. Абакумову. Хорошенько допросить!» После этого к Серебрянскому стали применять «интенсивные методы» дознания. Как позднее рассказывал сам Серебрянский, 16 ноября 1938 года на допросе у Абакумова с участием начальника 2‐го отдела ГУГБ Б. Кобулова и наркома Берии его жестоко избили и, спасая жизнь, он вынужден был дать ложные показания о своей «антисоветской деятельности».
На допросе Яков Исаакович назвал вымышленные фамилии, это позволяло тянуть время и не бросать тень подозрения на своих коллег по цеху. 21 января 1939 года Серебрянского перевели в Лефортовскую тюрьму и до 13 февраля 1939 года, то есть более трех месяцев после ареста, он содержался под стражей без санкции прокурора. А 21 февраля 1939 года Серебрянский был уволен из органов НКВД «по факту ареста».
Полина Серебрянская впервые была допрошена 28.02.1939 года. Ее обвиняли в недонесении на собственного мужа.
Тем временем в сообщении ТАСС от 27.01.1939 года говорилось: «25 января пограничники Грузинской ССР в перестрелке уничтожили трех боевиков. Они пытались перейти границу с целью совершить покушение на И.В. Сталина, находящегося в Сочи на отдыхе. Однако пограничники заранее получили информацию о преступном плане и уничтожили нарушителей границы».
Как было известно, 13 июня 1938 года в Японию бежал начальник
