немецкое военное командование привлекло под свои знамена всех, кто по каким-либо обстоятельствам имел свои счеты с советской властью. Армянские, азербайджанские, грузинские, латышские, литовские, румынские, эстонские и другие националистические группировки рассматривались руководством спецслужб Германии в качестве основы для формирования «пятой колонны» на территории СССР. Спецслужбы Третьего рейха, используя противников Советской власти, руководствовались древним принципом: «В разведке нет отбросов, в разведке есть только кадры».
Тем временем следствие по «делу врага народа» Я. Серебрянского было завершено. 4.10.1940 года следователь Следственной части ГУГБ НКВД П.А. Перепелица составил два обвинительных заключения.
Первое касалось лично Якова Серебрянского:
«10 ноября 1938 года органами НКВД был арестован подозреваемый в шпионской деятельности Серебрянский Я.И. Следствием установлено, что Серебрянский в прошлом эсер, дважды подвергался аресту органами ОГПУ и при содействии разоблаченных врагов народа проник в органы НКВД.
В 1924 году, будучи в Палестине, был завербован эмигрантом Покровским для шпионской деятельности в пользу Англии.
В 1927 году Серебрянский по заданию английской разведки перебросил из Палестины в СССР группу террористов в лице Турыжникова, Волкова, Ананьева, Захарова и Эске, которые впоследствии были подготовлены к диверсионной и террористической деятельности на территории СССР. Через Турыжникова Серебрянский передавал английской разведке шпионские сведения о политическом и экономическом положении Советского Союза.
В 1933 году Яков Серебрянский был завербован врагом народа Ягодой в антисоветскую заговорщическую организацию НКВД.
По заданию Ягоды Серебрянский устанавливал шпионскую связь с французской разведкой, добывал сильнодействующие яды для совершения террористических актов над руководителями партии и советского правительства.
В предъявленном обвинении виновным себя признал.
На основании изложенного Серебрянский Яков Исаакович обвиняется в том, что:
1. С 1924 года являлся агентом английской разведки.
2. С 1933 года по день ареста являлся активным участником антисоветского заговора в НКВД и проводил шпионскою работу в пользу Франции, то есть в преступлениях, предусмотренных ст.п. Iа и II УК РСФСР».
Второе касалось Полины Серебрянской:
«10 июня 1938 года органами НКВД СССР была арестована за соучастие во враждебной деятельности своего мужа Серебрянская Полина Натановна.
В предъявленном обвинении виновной себя признала.
На основании материалов следствия обвиняется Серебрянская Полина Натановна… до ареста сотрудница спецгруппы ГУГБ НКВД, в том, что являлась соучастницей во враждебной деятельности своего мужа, бывшего начальника спецгруппы ГKГБ НКВД Серебрянского Я.И., шпиона английской и французской разведок, то есть в преступлениях, предусмотренных ст. 17–58 П. Iа и II УК РСФСР».
Однако до суда оставалось еще долгих девять месяцев.
3 февраля 1941 года указом Президиума Верховного Совета СССР НКВД был разделен на два комиссариата — внутренних дел и государственной безопасности. Последний (НКГБ) возглавил В.Н. Меркулов, его заместителями стали И.А. Серов (1‐й зам), Б.З. Кобулов и М.В. Грибов. Начальником 1‐го Управления (разведка) НКГБ являлся П.М. Фитин. 25 февраля его заместителем был назначен П.А. Судоплатов.
15 февраля 1941 года Гитлер отдал приказ о проведении широкомасштабной операции по дезинформации руководства Советского Союза по обстановке на германо-советской границе. Было принято решение, что наилучшим прикрытием операции «Барбаросса» по вторжению в СССР должно стать распространение дезинформации о подготовке к высадке на Британские острова (операция «Морской лев»). С этой целью планировалось перебросить на германские авиабазы во Франции несколько авиагрупп люфтваффе, а в порты на германском и французском побережье Северного моря отправить эскадры военно-морских сил.
В марте 1941 года в Германии началось создание особых украинских батальонов «Роланд» и «Нахтигаль» («Соловей»).
«Роланд» был сформирован Венским бюро ОУН. Его основу составляли боевики украинской роты полка специального назначения «Бранденбург-800» численностью около 350 человек.
Батальон «Нахтигаль» формировался краковским бюро ОУН численностью 350 человек. Командный состав батальона состоял из кадровых немецких офицеров из полка «Бранденбург-800».
В своих мемуарах маршал Советского Союза Г.К. Жуков написал:
«Ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б.М. Шапошников, К.А. Мерецков — и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных частей и бросит их в первый же день мощными группами на всех стратегических направлениях с целью нанесения рассекающих ударов…»
Накануне вторжения абвер осуществил вербовку агентов среди армянских, азербайджанских и грузинских политэмигрантов. Особая группа НКГБ начала создаваться 17.06.1941 года по распоряжению Л.П. Берии. Перед этим состоялась встреча Меркулова и Фитина со Сталиным.
Современному поколению трудно понять позицию высшего военного руководства СССР в предвоенный период. Об этом со знанием дела рассказывают начальники внешней разведки Советского Союза.
«16 июня 1941 года, — вспоминает П.М. Фитин, — из берлинской резидентуры пришло срочное сообщение: Гитлер принял окончательное решение совершить нападение на СССР 22 июня 1941 года.
В ночь с 16 на 17 июня меня вызвал нарком и сказал, что в час дня его и меня приглашает И.В. Сталин. Я был уверен, что этот вызов связан с информацией нашей резидентуры в Берлине. У меня не было сомнения в правдивости поступившего донесения. Источник был предан нам.
С мыслями разного рода в час дня мы прибыли в Кремль. Нас пригласили в кабинет Сталина. Он поздоровался кивком головы, но не предложил садиться, да и сам за все время разговора не садился.
Подошел к большому столу с многочисленными сообщениями. Сверху лежал наш документ. Не поднимая головы, Сталин сказал:
— Прочитал ваше донесение. Выходит, Германия собирается совершить нападение на Советский Союз.
Мы молчали. Ведь всего три дня назад — 14 июня газеты опубликовали заявление ТАСС, в котором говорилось, что Германия также неуклонно соблюдает условия советско-германского Пакта о ненападении на Советский Союз.
И.В. Сталин продолжал расхаживать по кабинету и, наконец, остановившись перед нами, он подозрительно спросил:
— Что за человек, сообщивший эти сведения?
Я дал подробную характеристику нашему источнику. В частности, сказал, что он немец, близок нам идеологически, вместе с другими патриотами готов всячески содействовать борьбе с фашизмом, работает в Министерстве воздушного флота и очень осведомлен. Как только ему стал известен срок нападения Германии на Советский Союз, он вызвал на экстренную встречу нашего разведчика, у которого был на связи, и передал настоящее сообщение. У нас нет оснований сомневаться в правдоподобности полученной от него информации.
Сталин, подойдя к рабочему столу и повернувшись к нам, сказал:
— Дезинформация! Можете быть свободны.
Мы ушли встревоженные. Напряженное состояние не покидало ни на минуту. А вдруг наш агент ошибся? А ведь я от имени Управления внешней разведки заверил Сталина в том, что информация не вызывает по существу никаких сомнений».
«В тот день, когда Фитин вернулся из Кремля, — вспоминает Судоплатов, — Берия, вызвав меня к себе, отдал приказ об организации Особой группы из числа сотрудников разведки в его непосредственном подчинении. Группа должна была осуществлять разведывательно-диверсионные акции в случае войны.
Я ему немедленно предложил, чтобы Эйтингон был назначен моим заместителем. Берия согласился, и в канун войны мы стали искать людей, способных составить костяк специальной группы, которую можно было бы перебросить по воздуху в районы конфликта. Военный опыт Эйтингона был значительно больше моего, и поэтому я по нашим вопросам в значительной степени полагался на его оценки — именно он выступал связующим звеном между нашей группой
