кроме власти больших денег. Власть капитала на этом историческом этапе превращает человека в первую очередь в управляемого зрителя «своей» и чужой жизни, то есть в зависимого потребителя зрелищ. Вторая глава «Общества спектакля» построена как комментарий к базовым понятиям из «Капитала»: товар, труд, меновая и потребительная стоимость, товарный фетишизм и т. п.
В середине 1960-х годов главным оппонентом общего движения французских левых от экономики к антропологии стал философ-структуралист Луи Альтюссер и его ближайшие единомышленники – Этьен Балибар и Пьер Машре. Они предпочли объявить предтечей Маркса Спинозу, а не Гегеля. По версии Альтюссера, Маркс перешел от левой идеологии своих ранних работ к новой науке в «Капитале», а французская интеллигенция проделывает обратный путь. История социальных формаций благодаря Марксу стала таким же основанием науки, какими были математика и физика с античных времен. Исторический материализм сегодня – это структурализм. Человек должен быть понят философами прежде всего как агент бессубъектных структур.
7
Трудовая теория стоимости Маркса не раз критиковалась со времен Ойгена фон Бём-Баверка, австрийского министра финансов, считавшего условный общественный труд, необходимый для производства товара, непродуктивной абстракцией. Бём-Баверк называл другие составляющие стоимости: издержки, ожидания, креативность решений экономических агентов и т. п.
При чтении «Капитала» многим критикам бросалась в глаза смысловая двуслойность текста. В этой книге как будто два этажа с разной степенью убедительности – аналитический и публицистический. Там, где Маркс перестает быть аналитиком и становится публицистом, ожидаемо больше метафор и допущений, чем доказательств, выдерживающих научную проверку.
Либеральные и реформистские оппоненты Маркса всегда отмечали, что из гениального, глубокого, убедительного и полезного анализа системы вовсе не следует автоматически ни перехода к коммунизму, ни экспроприации экспроприаторов. Тут не прочитывается однозначного детерминизма и явно совершается эмоциональный скачок, в результате которого Маркс перестает быть ученым и становится предсказателем.
При всем своем циклическом абсурде описанная система может воспроизводиться неопределенно долго. Маркс предположил, что концентрация капитала и падение нормы прибыли приведут к глобальному нерешаемому противоречию между характером производства и его товарной формой и система рухнет, но это только одна из версий возможного развития событий.
Система способна отодвигать финальный кризис неопределенно долго, корректируя себя с помощью умеренных кейнсианских реформ или же через возобновляющее воздействие больших войн, уничтожающих огромное количество средств производства и ресурсов, возвращающих нас в варварство и заново запускающих уже пройденный цикл.
8
Специалист в области экономической географии Дэвид Харви, автор интеллектуального бестселлера «Пределы капитала» (1982), в своем курсе из тринадцати лекций излагает собственное понимание главной книги Маркса. Согласно трактовке Харви, если норма дохода с используемого капитала высока, то это связано с тем, что часть капитала изъята из обращения и фактически бастует. Ограничение предложения капитала для новых инвестиций обеспечивает высокую норму прибыли с капитала, находящегося в обороте. Таким образом, капитал поддерживает собственное воспроизводство, независимо от того, что это значит для общества.
Известнейший американский культуролог Фредрик Джеймисон в 2011 году посвятил отдельную книгу анализу первого тома «Капитала». Главную дилемму этой книги он формулирует так: неинвестируемый капитал, с одной стороны, и рост числа безработных – с другой.
В своем экономическом бестселлере «Капитал в XXI веке» (2013) Тома Пикетти подтверждает общую правоту предсказаний Маркса. Труд все больше и больше отстает от капитала в дележе пирога, насколько бы ни вырос сам этот пирог. В рыночной экономике рента (доход на капитал) всегда больше экономического роста. Принцип ренты вечно господствует над принципом предпринимательства. Капитал воспроизводит себя быстрее, чем растет экономика, а это значит, что одним людям всегда будет выгоднее жить за счет других, обладая львиной долей всех ресурсов и ничего не давая обществу взамен. Последняя книга Пикетти «Капитал и идеология» (2019) посвящена уже другой проблеме – составлению реалистичной маршрутной карты преодоления капитализма. Пикетти предполагает, что такое преодоление возможно за счет ограничения корпоративной власти крупных акционеров, радикального перераспределения средств, накопленных классовой элитой и допуска работников к управлению и владению своими предприятиями.
В описании Антонио Негри, автора теории множества (Multitude), фабрика теперь везде, а не только вокруг станка, эксплуатация превратилась в воздух этого мира, и потому ее так трудно заметить. Переход от фордизма к постфордизму – это применение автоматизации к фабрике и информатизации к обществу.
Нынешний разрыв между финансами и реальным производством не есть лишь непродуктивное и паразитическое явление. Это не ошибка программы, а очередное условие аккумуляции капитала в рамках новых процессов общественного и когнитивного производства стоимости.
Итальянский философ Франко «Бифо» Берарди использует понятие «когнитариат» как новую форму бытования пролетариата в режиме информационного капитализма. Да, класс промышленных рабочих никогда не был столь многочисленным, как сейчас, он просто перемещен на периферию мировой карты капитализма, где сформировался гигантский рынок практически рабской рабочей силы, но в мировых центрах значение слова «труд» сместилось в сторону создания, получения и распространения информации.
Постоянное столкновение и взаимодействие между трудом и капиталом – та область, в которой и протекает реализация нашего всеобщего интеллекта, которому суждено однажды вывести нас за пределы действующей системы. А пока мощность всеобщего интеллекта подчинена власти финансовой матрицы.
Информационные технологии способствуют не столько повышению производительности, сколько повышению степени эксплуатации рабочей силы – и за счет внедрения электронного контроля под лозунгом более высокой интенсивности, и за счет фактического удлинения рабочего дня удаленных сотрудников, работающих вне офисов, ведь на них не распространяются законодательные ограничения рабочего времени.
Такая прекаризация была предсказана Марксом как положение, при котором чем эффективнее воздействие работников на средства их занятости, тем менее надежными становятся гарантии занятости самих этих работников, условия продажи их силы теряют всякую стабильность.
В коллективном труде трех философов «Читать Маркса» (2018) Славой Жижек, Франк Руда и Агон Хамза находят новые способы понимать «Капитал» сегодня. Их общий прогноз таков: капитализм ближайшего будущего будет все менее демократичным. Жижек неожиданно сближает логику Маркса с объект-ориентированной онтологией Грэма Хармана и определяет капитал как реляционную сущность и агента собственного воспроизводства с неснимаемым антагонизмом внутри.
9
Британский футуролог и экономист Пол Мейсон, автор книг «Посткапитализм» (2015) и «Ясное светлое будущее» (2019), один из главных левых технооптимистов современности, – во многом свой оптимизм построил на исторической логике «Капитала».
Информационная экономика вызревает внутри рыночной, но организована она будет принципиально иначе. Нас ждут новые формы собственности, кредитования, контроля и управления, которые изобретаются прямо сейчас.
