этого сродства скрывают, что оно у них есть, но гадкая сущность прорывается все равно, — сыграл я роль непримиримого борца за чистоту магии. — И я еще могу понять тех, кому такое сродство дано с рождения, но никогда не пойму тех, кто берет его по своему выбору. Простите, отче, — спохватился я, — вам неинтересны мои измышления.
— Отчего же, сын мой, — возразил он. — Нам важно, чем живут и о чем думают люди, находящиеся на границе. В обществе отношение к сему сомнительному сродству неоднозначно и иной раз чрезмерно снисходительно.
Появилась возможность направить интерес церкви на Базанина, и я решил ее использовать.
— До меня доходили слухи, что Скверну можно как-то подсадить человеку, не имеющему ранее магии, тогда он получает источник Скверны, не имея источника магии. Это противоестественно и не свойственно человеческой природе. Магия даруется нам Богом, Скверна же от Лукавого.
Монах аж подался ко мне.
— Откуда такие сведения, сын мой?
— Услышал от напавшего на меня человека. Клятва более ничего не дала ему сказать, и после слов «подсадили зерно Скверны» он умер. Я посчитал своим долгом вам сообщить на тот случай, отче, ежели вы еще не знаете о таком выверте Врага Божьего. Я ранее не слышал, но это я.
— Ты правильно сделал, сын мой, что сообщил о столь вопиющем действии. А кто был тот умерший от клятвы человек?
— Один из команды Базанина. В которой не так давно вообще случилась эпидемия, по слухам, из-за опытов со Скверной. Поэтому я и считаю, отче, что в княжестве творятся нехорошие дела. Нужна направляющая рука церкви.
А еще нужнее — карающая. Я старательно натравливал церковь на Базанина, поскольку понимал, что у того мог быть приказ на мое устранение от начальства, который не исчезнет после побега из княжества. Если церковь будет сидеть у Базанина на пятках, ему будет не до меня. Честно говоря, меня очень беспокоило его исчезновение в неизвестном направлении. Врагов нужно держать на виду. У церкви для этого возможности куда больше. Еще бы на Рувинского ее как-то натравить, но пока ничего к слову не приходилось. Но это пока.
— Скверне не место на землях моих предков, — закончил я максимально пафосной фразой, которую смог придумать.
— А расскажи-ка, сын мой, что ты знаешь про эпидемию. К нам дошли только слухи, и, боюсь, они не очень правдивые.
— Боюсь, отче, — вздохнул я, — что я тоже смогу пересказать только лишь слухи. В нашем поместье ни одного случая заболевания не было, только среди людей Базанина. И то, что я знаю, — это результат рассказа даже не свидетеля, а того, кто с ним разговаривал. — Внезапно я сообразил, как можно перевести разговор на Рувинского. — Разве что, отче, мне показалось, что полковник Рувинский знает причину эпидемии и считает ее несерьезной.
Монах удивился.
— Почему ты так решил, сын мой?
— Полковник отпустил Базанина до окончания карантина, — пояснил я. — Конечно, ходили слухи о взятке, но я считаю их неправдой, порочащей мундир нашей армии. Разве может офицер, назначенный лично императором для такого ответственного дела, за взятку отпустить человека, который понесет заразу по стране? Если бы это была зараза, то нас ожидала бы вспышка заболевания в другом месте, а такого ни один лояльный императору человек не позволил бы.
Хотя я не исключал, что вспышка таинственной инфекции еще случится — аккурат в том месте, где затаился Базанин. Как только мы с Валероном это место найдем и я узнаю, кому Базанин дал клятву.
— Переигрываешь, сын мой, — внезапно усмехнулся монах. — Ты не так глуп, как пытаешься показать. Дурак бы в таких условиях не выжил, к дураку бы не тянулись люди. И сейчас я вижу перед собой умного юношу, который зачем-то пытается выглядеть глупее, чем он есть. Если ты метишь на место князя, то неужели думаешь, что церковь станет поддерживать дурака только потому, что он поддерживает церковь?
Это было неожиданно и неприятно. Меня раскусили, и как бы это не стало основной проблемой.
— Отче, я пришел сюда не за поддержкой. Точнее, за поддержкой, но не себя, а людей в княжестве, — твердо ответил я. — Вопрос о том, кто из Вороновых станет следующим князем, не стоит из-за указа императора. А вот вопрос, насколько хорошо будет людям жить на землях моих предков, точнее на том, что от них осталось, — напротив, стоит. И если уж на то пошло, то Базанин действительно заигрывал со Скверной, а Рувинский его отпустил за взятку, хотя должен был арестовать и допросить. Для меня такое поведение должностного лица неприемлемо.
Монах одобрительно кивнул, показывая, что такой вариант разговора его устраивает больше, чем прежний.
— А еще он заказал себе столовый фарфор с княжеским гербом, — бросил он. — Бурление в столице идет такое, что даже до нас донеслись отголоски.
— Это больше беспокоит Антона Павловича, который был бы главным претендентом на княжение, если бы не императорский указ, — ответил я. — Да, Рувинский тем самым ясно показал свое намерение, но для того чтобы оно воплотилось в жизнь, зона из княжества должна уйти, чего пока не ожидается.
— А когда будет ожидаться, сын мой? — не без подтекста спросил монах.
— На все воля Божия, — ответил я. — Мы — всего лишь проводники Его силы. На том и стоим. Одно могу сказать точно: я сделаю всё возможное, чтобы зона из княжества ушла.
— Что ж, — усмехнулся монах. — Мы тебе поможем, сын мой. Для начала — отправим священника, а дальше посмотрим.
— Спасибо, отче. Но мне было бы спокойнее, если бы я знал, что за деятельностью Базанина присмотрят. Он опасен.
— А Рувинский — нет?
— Рувинский может быть опасен для меня, а Базанин — для всей страны, — пояснил я. — Поэтому Базанин меня беспокоит больше.
— С угрозой себе от Рувинского справишься, сын мой?
— Постараюсь, отче. Пусть вас она не беспокоит.
— Хорошо, сын мой, можешь идти, тебя уведомят, когда подберут подходящего пастыря.
Вышел я из переговорной весь вспотевший, при этом так и не смог понять, к хорошему или плохому повернулся разговор. Вроде бы монах дал понять, что церковь меня поддержит, но конкретного ничего сказано не было, только флер неявных обещаний висел в воздухе. Научиться бы мне
