class="p1">[1] Тегваарский слитень и тегваарский звяк — деньги имеющие хождение на территории Светлого и Темного Тегваара. Один слитень равняется ста звякам. Слитни номиналом 1 и 3 выпускаются в виде серебряных монет. Слитни номиналом 5, 10, 25, 50, 100, 500 и 1000 — в виде защищенных магией бумажных банкнот. Звяки — медные монеты номиналом 1, 5, 10, 25 и 50.
[2] Речь идет об очках света — артефакте защищающем привыкшие к мраку глаза существ Темного Тегваара от губительного для них света. Это дар волшебного города, от которого невозможно избавиться, пока существо на свету. Они появляются и исчезают вне зависимости от желания владельца. Для владельца они незаметны, их видят только окружающие. Аналогично, существа Светлого Тегваара, спускаясь в подземный мрак Темного Тегваара, получают во временное пользование очки тьмы.
Глава 2
Регулятор (продолжение рассказа Артема)
Очнулся от скрипучего нудного голоса, вещавшего:
— … что натворил. Днем в центре Светлого Тегваара, в общественном месте, на глазах у десятков тегваарцев, затеял драку. Вопул, ну вот ответь, что теперь с тобой делать? Ты же опасен для общества.
Я лежал на чем-то мягком, был раздет до трусов и по шею закутан в теплый плед.
— Он ел мою еду, за которую я заплатил, — раздался рядом знакомый рык великана-тролля. — И нагло хлебал мое пиво!
— И за это ты решил его убить?
— Ясен камень, нет! Только поучить взялся, чутка. Чтобы в другой раз дважды подумал, прежде чем на чужое без спросу пасть разевать.
Попытался открыть глаза. Сделать это оказалось не просто. После страшного удара лицо превратилось в сплошной синяк, и любая попытка потревожить ушибы обрывалась болезненной судорогой. Раздувшиеся, как насосавшиеся крови пиявки, веки поначалу ни в какую не желали слушаться, через адскую боль удалось лишь чуток разлепить левый фингал. В образовавшуюся щелку кое-как разглядел размытые в кровавом тумане силуэты собеседников.
Две фигуры большая и маленькая сидели за овальным столом в центре странной комнаты, окруженной высокими, до потолка, стеллажами полок с разноцветными папками. Мой компактный диванчик примостился под стеллажом одной из стен.
Напротив печально знакомого великана-тролля — крошечным мышонком рядом с матерым котищей — сидел широкоплечий бородач, сородич подмеченной в ресторане троицы угрюмых маляров. Невысокий крепыш красовался в белоснежном комбинезоне, идеально сидящем на коренастой фигуре.
Недюжинная сила бугрящихся мышцами плеч бородача блекла на фоне гороподобного великана, который запросто мог одним шлепком широкой, как противень, ладони прихлопнуть собеседника, как муху. Впрочем, сейчас тролль являл собой саму кротость. Со стороны забавно было наблюдать, как испуганно сутулится и ежится на стуле огромный толстяк под взглядом маленького бородача.
Допрос продолжался.
— И сколько же ты заплатил за обед? — спросил бородач.
— Пять слитней двенадцать звяков, — с тяжким вздохом пожаловался тролль.
— О! Какая немыслимая сумма. Пять слитней и аж двенадцать звяков! Конечно, из-за таких деньжищ запросто можно разворотить бедолаге к хвостам свинячим всю харю, и снести им, как шаром в боулинге, до кучи, толпу зевак. А че, и правильно, и поделом им. Нефиг нос любопытный в чужие дела совать…
— Чего краски сгущаешь, начальник. Там всего-то парочку людишек зацепило.
— Не парочку, а семерых!.. И нормально так, знаешь ли зацепило. Вот протокол медицинского обследования. Документ, между прочим! Составленный сразу после учиненного тобой разгрома на месте преступления. Здесь, как видишь, черным по белому зафиксировано: девять сломанных ребер, две поломанных руки и одна нога, но в двух местах, о вывихах и ушибах я и вовсе молчу!..
— Во попал! — тролль схватился ручищами за бритую макушку. — Швырнул-то вроде не сильно. Так, слегонца.
— Для тролля не сильно, а для остальных…
От напоминания бородача боль в избитом теле стократно увеличилась. Вдруг почувствовал, как осколки раздробленных ребер при каждом вздохе трутся друг о дружку и царапают легкие. Пошевелил рукой и, не в силах сдержаться, замычал от боли.
— В себя, кажись, приходит, — тут же среагировал сидящий ближе тролль. — Я же говорил — очухается.
Ни слова не говоря, бородач сорвался со стула, подскочил ко мне, оттянул непослушное правое веко и глянул в глаз.
Я охнул от ослепительной вспышки боли. Инстинктивно дернул обе руки к лицу и, лишь оттолкнув руку бородача, вспомнил о переломах. Бессильно уронил руки и замер в ожидании неминуемого отката.
— Помаши мне еще тут! — пригрозил нахмурившийся бородач: — Че ты, как баба, трясешься. Не притворяйся. Я ж эликсиром синяки смазал. Боль должна была притупиться.
— А переломы, — пропыхтел я. — Тут одного эликсира мало, нужен гипс.
— Какие еще переломы? — удивился бородач.
— Девяти ребер, обоих рук и два на ноге. Я все слышал.
Тролль, безучастно прислушивающийся к разговору, расхохотался.
— Ну-ка тихо, — цыкнул на него бородач.
— Гипс! Пожалуйста! Поставьте мне гипс! — взмолился я.
— Да не нужен никакой гипс, — давясь смехом, пророкотал великан.
— У тебя нет переломов, — подтвердил бородач, грозя кулаком троллю. — Я говорил не о тебе, а о покалеченных гостях ресторана, на свою беду ставших свидетелями вашей драки в «Улье». Не помнишь, сколько народу там положил?
— Я?
— Ага, на пару с вот этим вот обормотом, — кивком борадач указал на тролля. — И что поразительно, сам отделался одними синяками. Снес семерых и даже носа не свернул.
Заверения бородача подействовали лучше любых лекарств, надуманная боль в костях развеялась, как дым.
— Что еще за улей? — спросил я, оживая на глазах. Даже избитое лицо стало, как будто, меньше болеть, и следом за левым сама собой приоткрылась щелочка правого фингала.
— Видишь, что с парнем творится, — снова обратился к троллю вернувшийся на место бородач. — Как целитель и обещал. От ушиба головы, у бедняги провал памяти образовался. И все из-за жалких пяти слитней, будь они не ладны.
— Эй, чудик, дуру гнать не надо! — зарычал тролль. — «Улей» — ресторан, где ты, псих приблудный, мое мясо жрать стал. За что, ясен камень, поплатился!
— Меня за тот стол официант посадил, — я невольно сжался в комок, под тяжелым взглядом распаляющегося гиганта. — Он сказал, что мясо и пиво на столе заказано и оплачено мной.
— Врешь, чудила! — взревел тролль, резко разворачиваясь в моем направлении.
Но бородач был начеку. Из правой руки, брошенной наперерез троллю, вылетела белая лента.
