чтобы не пропустить ни одного движения игроков! То же самое часто происходит и на съемке фильма.
Бывает, что надо приблизить киноаппарат к актерам, заглянуть на них сбоку или даже сверху. Кажется просто: надо перенести аппарат — и все. Верно. Но, чтобы додуматься до этого, потребовалось немало времени.
Одно открытие всегда приводит к другим.
Сдвинув аппарат с места, режиссеры смогли перейти к съемкам так называемых крупных планов. Это дало возможность показывать на экране не только общий вид, но и отдельные детали в натуральную, а иногда и большую величину.
Допустим, что по ходу действия надо, чтобы зритель сам прочитал записку, которую получил герой фильма. И вот во всю ширину экрана показывается листок бумаги с крупными буквами. Их видно даже с самого заднего ряда — читайте, пожалуйста! Или вдруг появляется на экране человеческое лицо. Оно так близко, что зритель отчетливо видит слезинку, пробежавшую по щеке. При неподвижном аппарате снять такой момент не удавалось. Разве только сам актер подходил к объективу. А как быть, если по сюжету ему в это время полагалось сидеть за столом?
Крупный план сегодня тоже кажется не очень хитрой выдумкой. Любой школьник, у которого есть фотоаппарат, знает, что это такое. А тогда, прежде чем новшество вошло в жизнь, режиссерам пришлось преодолеть много препятствий.
В США, например, актеры долго сопротивлялись введению крупных планов. Они поняли, что такая съемка потребует от них большей работы над ролью.
Одно дело — сниматься издали, а другое — играть перед самым объективом, который «схватит» и запечатлеет на пленке малейшее выражение лица и глаз. Затрудняло путь новшеству еще и то, что владельцы предприятий настаивали на снижении платы тем актерам, которых снимали крупным планом.
— Они же работают по частям, — говорили предприниматели. — Когда лицо действует, а когда руки. Значит, и получать они должны часть обычной зарплаты.
Но новое, передовое, как всегда, побеждало. Улучшалась игра артистов, зрело мастерство операторов и режиссеров, обогащалась техника. В русских фильмах впервые вместо размалеванного холста стали применяться деревянные декорации. Для своего времени это было значительное открытие.
Всего до революции русские кинематографисты сняли около 2 тысяч фильмов, не считая документальных и научно-популярных картин. Но подлинный расцвет кино начался после Октября.
«Великий немой» — так назвал народ молодое и самое популярное искусство.
„Немой заговорил“
„Журавль“ с микрофоном
Через весь нижний этаж киностудии «Ленфильм» проходит широкий центральный коридор. Отсюда можно попасть в съемочные павильоны. Вход в них охраняют огромные тяжелые двери. Это, собственно, не двери, а настоящие ворота с небольшой калиткой.
В коридоре и павильонах царит обычное рабочее оживление. Декораторы подвозят части сборных декораций, участники массовых сцен, ожидая сигнала к съемке, поправляют друг у друга парики и грим.
Вдруг, покрывая все шумы, раздается резкий продолжительный звонок. Дверь павильона закрывается. Над ней вспыхивает красная табличка с коротким приказом: «Тихо! Звукосъемка!» И тотчас жизнь в коридоре приглушается, а в павильоне замирают все, кроме тех, кто непосредственно участвует в съемке.
Но что за жердь с привязанной на конце коробкой движется над головами актеров? Издали это похоже на «журавля», которым достают в деревнях воду из колодца. Здесь такой «журавль» помогает записывать звук.
К длинному хоботу прикреплен микрофон. Звукооператор им так, чтобы он не попал в поле зрения киноаппарата и в то же время был расположен вблизи говорящего. Вот и «летает» микрофон над съемочной площадкой, улавливая и передавая в звукозаписывающую аппаратуру все, что должны услышать зрители в кино.
В условиях павильона запись звука и съемка действия почти всегда происходят одновременно. Приказ: «Тихо! Звукосъемка!» — выполняется на студии безоговорочно. Поэтому никакие посторонние шумы не мешают работать.
Слово звукооператора — закон. А еще совсем недавно на студиях не было ни звукозаписывающей аппаратуры, ни самой профессии звукооператора.
Звучащие пластинки
Впервые звук удалось «записать» в середине прошлого века. А в 1877 году звук был не только «записан», но и воспроизведен с помощью аппарата, названного фонографом.
Прежде чем проникнуть в тайны фонографа, напомним, каким образом человек слышит.
Известно, что звуки представляют собой невидимые воздушные волны, которые распространяются со скоростью около 330 метров в секунду.
Звуковые волны, попадая в ухо, заставляют колебаться барабанную перепонку. Благодаря этому в наш мозг передаются по слуховым нервам соответствующие сигналы. Они вызывают ощущение звука.
А что получится, если звуковые волны встретят на своем пути вместо барабанной перепонки иную преграду, например тонкую пластинку? Она тоже должна колебаться. Раз так, то почему бы не воспользоваться ею для «записи» звука?
Эта идея и получила свое воплощение в фонографе. В рупоре, улавливающем звуки, находилась тонкая слюдяная пластинка. Теперь ее называют мембраной. К наружной стороне мембраны прикреплялась игла, упиравшаяся острым концом в металлический валик, покрытый фольгой.
Звук, попав в рупор, наталкивался на мембрану, которая начинала колебаться. Вместе с ней колебалась и игла. Она своим острием оставляла на вращающемся валике непрерывные царапины. Они были то глубже, то мельче, в зависимости от силы толчков мембраны, сотрясаемой воздушными волнами.
Запись звука имела вид бороздки, витками охватывающей валик.
Если заставить иголку повторить свое путешествие, то из рупора фонографа послышится тот звук, который только что был записан. Иголка будет скользить по бороздке, то поднимаясь на мелком месте, то опускаясь в углубление. Вместе с нею начинает вибрировать мембрана, передавая воздуху свои колебания. Записанные на фольге звуки становятся слышимыми.
В дальнейшем фольгу на валике фонографа заменили воском. На нем удобнее записывать и воспроизводить звуковые волны.
Но в фонографе имелся недостаток: было очень трудно сделать копию валика с записанным звуком. Чтобы получить одинаковые записи песни, артисту приходилось исполнять ее несколько раз.
Вскоре изобретатели заменили валик плоским круглым диском из воска, на котором и записывали звук. Бороздки здесь были одинаковой глубины, но зато они шли волнистой линией. Каждый изгиб соответствовал звуковому колебанию. Такую запись легко размножить.
По образцу восковой пластинки изготовляют металлическую форму, на которой все делается наоборот. На пластинке — углубление, бороздка, на форме — волнистый гребень. Затем форму кладут в пресс и штампуют копии, полностью соответствующие восковой пластинке.
Первые пробы
Люди давно стремились озвучить немое кино. Было время, когда прибегали к услугам специальных комментаторов, вроде тех, что сейчас рассказывают по радио о футбольных матчах.
