считают, что при дисграфии полезно рисовать.
Как ни странно, в группе Лиду никто не задирал и не дразнил, но уверенность в том, что такую, как она, обязательно должны подкалывать, заставляла Лиду быть начеку.
К нападкам ей не привыкать, для неё это было само собой разумеющимся. Но тут её никто не трогал. Татьяна Павловна спокойно отвечала на вопросы не по теме, которые у других учителей вызывали раздражение. Одногруппники с Лидой разговаривали и не обзывали.
Самое удивительное, что Татьяне Павловне нравилось то, что Лида рисует. В отличие от учительницы рисования в школе, которая всё время делала замечания по поводу несоразмерных деталей и странной фантазии.
Но в художке к этому относились нормально, и Татьяна Павловна даже хвалила за креативность.
Лиде было непривычно такое отношение, и она вела себя вызывающе, испытывая терпение окружающих.
Это как тыкать пальцем в больное место на теле, чтобы удостовериться, действительно ли оно болит, или тебе только кажется. Вроде не болит. Или болит? А ну-ка, ткнуть ещё сильнее!
Ей хотелось доказательств, что мир устроен так и изменить ничего нельзя. Что странных людей нигде не любят, а значит, это норма, что в школе к ней относятся плохо. И Лида, не сдерживая себя, невпопад задавала провокационные вопросы. Каждый раз она с замиранием сердца ждала грубости в ответ, но неизменно получала спокойную реакцию.
Одногруппники только пожимали плечами.
Не дружили, но и не отталкивали.
Лида и сама ни с кем толком не общалась. На перемене убегала в магазин за сгущённым молоком или мороженым, после занятий собиралась быстрее всех. Однажды с криком накинулась на Катю, которая взяла её мешок со сменкой. Катя удивлённо посмотрела на разъ-ярённую Лиду:
– Да я просто на табуретку переложу, мне стул нужен.
Лида тут же смущённо замолчала, но позиций не сдала и продолжала быть начеку.
В этом учебном году её любимой фразой при прощании было:
– Всем хорошей смерти!
Когда Лида выдала её в первый раз, все стали с удивлением переглядываться, не зная, как реагировать.
Первой опомнилась Татьяна Павловна.
– Какое у тебя оригинальное «до свидания», Лидочка, – сказала она.
– А что, – пожала плечами Лида, – по-моему, хорошая фраза.
Татьяна Павловна кивнула:
– Да, в принципе, я не спорю. Фраза со смыслом. Вот только звучит страшновато для пожелания.
Лида снова пожала плечами и ничего не ответила. Ей не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать, как летом она чуть не попала под поезд. Что потом, глядя вслед составу, она думала, как это страшно и больно.
Но вслух Лида ничего не сказала, хотя и понимала, что без объяснений это, наверное, звучит странно. Ну и что? Ну и пусть! Она и есть странная!
3
В классе было светло и уютно. Татьяна Павловна включила песни из старых советских комедий.
– Мне они так нравятся, – сказала она. – Хочется, чтобы и вы хоть немного с ними познакомились, если ещё их не знаете.
Лида знала. Она тоже любила эти песни. И да-же на уроках вокала выбирала петь что-то из них. Пусть не современные, но такие красивые.
И сейчас Лида рисовала и подпевала. И песни, словно старые друзья, то уносили её в прекрасное далёко, то поднимали выше елей, то снежинкой ложились на ладонь.
Лида и не заметила, как запела в полный голос.
– Как ты хорошо поёшь, Лида, – сказала Татьяна Павловна. – Голос у тебя просто замечательный. Правда, ребята?
– Красиво, – протянул Паша задумчиво, кто-то кивнул, а Катя завистливо вздохнула:
– Эх, я тоже так петь хочу, но мне медведь на ухо наступил.
Катины закадычные подружки Ксюша и Лиза дружно фыркнули.
– Да, Кать, мы помним, как ты пела! На свой день рождения так оторвалась! Но вообще было очень весело!
Катя тоже засмеялась, а Лида сказала:
– А ты на вокал запишись – и разовьёшь слух. Я вот хожу.
– Нет, так, как у тебя, у меня никогда не получится.
Лида пожала плечами. Сама она не считала свой голос выдающимся. Ей просто нравилось петь.
– Лида, ты, наверное, и в концертах участвуешь, и в своей школе выступаешь? – спросила Татьяна Павловна.
– Нет, в школе я не пою.
– Почему?
Лида помолчала, а потом спокойно, констатируя факт, ответила:
– Потому что там меня считают идиоткой.
– Кто считает? – нахмурилась Татьяна Павловна.
– Да весь класс! И некоторые учителя.
– Чем же ты им не угодила?
– Да всем! Потому что я странная. Это же нормально – прикалываться над странными.
Ребята, приоткрыв рты, смотрели на Лиду.
– Конечно нет! Это ненормально. Просто у вас в классе придурки! – воскликнула Катя. – Я бы им показала!
И в подтверждение своих слов стукнула кулаком по мольберту. Татьяна Павловна улыбнулась:
– Катя, разве кулаками можно вбить в человека что-то позитивное? Надеюсь, Лидины одноклассники сами всё-таки поймут, что быть не таким, как все, неплохо. Мой папа всегда говорил: лишь бы человек был хороший. Знаете, в искусстве тоже есть странные вещи, но сейчас это называется креативность.
Все рассмеялись, а Татьяна Павловна спросила:
– А мама знает, что к тебе так относятся в школе?
Лида покачала головой:
– Нет, я ей ничего не говорила. Я думала, что так везде и от того, что я скажу, ничего не изменится. Зачем её зря расстраивать. Но вот походила сюда и стала понимать, что это не так. Наверное, всё-таки расскажу маме.
Катя снова стукнула кулаком по мольберту:
– Правильно, Лида! Беги ты из этой школы! А мы уж тебя как-нибудь потерпим! Бесишь, правда, иногда. Но зато креативно!
Все, кто был в классе, засмеялись так весело, но без издёвки, что и Лида присоединилась к ним, впервые почувствовав, что её понимают и не сторонятся.
Я улыбаюсь, когда хочу
1
– Даня, улыбайся! Что за кислый вид? Мама наводит на меня камеру телефона, пытаясь сфотографировать на фоне очередной достопримечательности.
Я покорно улыбаюсь. Хотя в кадре она, скорее, видит кислую мину, чем светящееся радостью лицо.
Кругом какие-то каменные глыбы, древние крепости, водопады. А ещё ветер и холод. Всё-таки конец осени.
Больше всего мне хочется, чтобы меня оставили в покое. Но маме обязательно нужно запечатлеть меня на фоне всех видов. Сто миллионов фотографий. И как у неё телефон не умер до сих пор от перегрузки?
Я не горел желанием ехать на экскурсию. Это всё мамина идея. Она любит окультуриваться и любоваться природой.
Не то чтобы я совсем был далёк
