подарки. Но не она.
Перед каникулами Татьяна Павловна в художке спрашивала, о каких подарках они мечтают на Новый год. Кто-то хотел планшет, кто-то котёнка, кто-то просто деньги. А кому-то нужен был сюрприз.
Лера точно знала, что ей подарят. Ничего! Тут никаких сюрпризов.
Но наверняка бабушка сделает свои праздничные киевские котлеты. Хоть что-то прият-ное.
Бабушка считает, что подарки нужно делать только на день рождения. И она всегда дарит то, что, по её мнению, Лере необходимо.
В последний раз это были новые сапоги. Правда, Лера хотела крутые кроссовки на толстой подошве, как у девочек из её класса. Модные. Белые.
Но бабушка сказала твёрдо: непрактично.
И теперь у Леры всё практично: лосины, кофта, одна юбка на все случаи жизни.
Да она и сама бы постеснялась надеть такие кроссовки. Не дай бог, привлечёт лишнее внимание. Ей это ни к чему. В школе она старается не выделяться. Разговаривает шёпотом, трясётся перед учителями. Бабушка переживает, что она такая стеснительная.
Только в художке Лера чувствует себя комфортно. Там можно говорить, спрашивать, общаться. Там не страшно. Лера сама не понимает почему. Просто атмосфера в группе располагает к тому, чтобы показаться из раковины и не чувствовать себя осторожной, робкой улит-кой.
Там Лера не стесняется своих старых лосин, потому что никто на них не обращает внимания. И не смеётся, если у неё что-то не получается. И все подбадривают и… да много чего.
Вот бы встретить Новый год в художке со всей группой. Было бы классно!
А подарки – это ерунда.
Да и не их она ждала, когда торопила время. Мама обещала провести с ней весь день первого января. Пообщаться, погулять, побродить по торговому центру, поесть мороженое. Ведь они так давно не виделись. Мама вечно чем-то занята и в гости Леру не зовёт. А Лере так хочется жить с матерью. Ей кажется, что тогда её жизнь станет намного лучше!
Вот Татьяна Павловна говорит, что надо во всём видеть хорошее. А как его видеть, если, например, мало денег. Или если ты живёшь с бабушкой, потому что родная мать живёт с новым мужем и ей не до тебя.
Недавно Татьяна Павловна посоветовала прочитать книгу «Полианна». Про жизнерадостную девочку, которая умела видеть в жизни плюсы.
Но где Лере взять деньги на книгу?
Остаётся только смотреть на Катю из художки и завидовать ей. Она такая неунывающая.
Лера усмехнулась, вспомнив, как в очередной раз стонала, что всё плохо, а Катя ей ска-зала:
– Ну, чего ты нюни распустила. Посмотри, как хорошо кругом.
– У меня зрение плохое, – буркнула тогда Лера. – Чему мне радоваться?
– Радуйся, что у тебя очки есть! – воскликнула Катя запальчиво.
Но Лере не хотелось поддаваться Катиному оптимизму, и она только отмахнулась:
– Так они наполовину сломаны.
Катерина даже подпрыгнула на месте. У неё всё выходило экспрессивно и эмоционально:
– А ты скажи, что они не наполовину сломанные, а наполовину целые! Понимаешь?
Но Лера не понимала.
Ей казалось, что ничего хорошего в её жизни быть не может.
Даже когда Татьяна Павловна говорит, что у неё всё хорошо и можно рисовать дальше, Лера не верит и стирает снова и снова. Ей кажется, что всё плохо, некрасиво, неправильно.
Лера снова посмотрела на часы.
Ну почему она должна киснуть тут с бабушкой, когда ей хочется совсем другого?
Лера даже колбасу перестала резать.
Может, и правда поехать к маме? Не выгонит же она в Новый год родную дочь. И всё равно на отчима. Лере так хочется хоть ненадолго поменять свою жизнь!
А бабушка и без неё посмотрит «Голубой огонёк».
Через полчаса миска с салатом стояла в холодильнике. Лера взяла ключи и задумалась. Может, всё-таки дождаться, когда вернётся бабушка? Сказать ей, что уходит. С другой стороны, это ничего не изменит. Или, того хуже, бабушка её отговорит. Она не очень-то любит бывшую невестку.
«Просто позвоню ей или напишу», – решила Лера и вышла из дома.
Мама встретила её на пороге. Она надевала шубу – явно куда-то собиралась.
– Лерочка, ты чего вдруг? – спросила она удивлённо, чмокая Леру в холодную от мороза щёку.
– Мама, я хочу встречать Новый год с тобой!
Мама нахмурилась, погляделась в висящее в прихожей зеркало. Разгладила наманикюренным пальцем складочку между бровей:
– Лерочка, но мы собирались с дядей Витей отметить вдвоём.
– Ну мамочка, – взмолилась Лера, – я вам не помешаю, честно-честно…
Лера чуть не плакала. Боялась, что мама откажет. Но та неохотно кивнула:
– Ладно, ладно, хорошо. Но учти: дядя Витя будет недоволен. Попробую его уговорить. Ты проходи давай. А мне надо по делам сбегать. Дядя Витя пока на работе. Вечно у этих военных что-то происходит в праздник. Мы вернёмся через пару часиков. Если захочешь уйти, просто захлопни дверь.
Мать ещё раз чмокнула Леру и убежала.
«Если захочешь уйти…» – звучало так, как будто мама на это надеется. Лера вздохнула и пошла бродить по квартире, боясь что-нибудь трогать. Отчим терпеть не мог, когда она приходила к ним в гости. А тем более с ночёвкой. Лера чувствовала напряжение с его стороны и вела себя соответственно. Ещё более скованно, чем обычно.
От неловкости делала всё не так, говорила не то, отвечала невпопад. И мамин муж начинал злиться: говорил, что у Леры отвратительный, сложный характер, и её надо отдать в кадетский корпус, чтобы там из неё сделали чело-века.
Он смотрел косо, когда Лера ела, будто она у него последнее отбирала. Выключал свет в ванной, когда та, по его мнению, слишком долго мылась. Лере было обидно, но она терпела ради возможности побыть с матерью.
Есть хотелось ужасно, и Лера заглянула на кухню.
В холодильнике, как обычно, пусто. Мать не любила готовить, и питались они с отчимом в основном вне дома.
В первый момент Лера даже расстроилась, что ушла от бабушки, где была хоть какая-то праздничная еда. Пусть и не изысканная, но вкусная. Но в ту же минуту она устыдилась своих мыслей. Зато к маме пришла, как хотела. Без особой надежды она выдвинула ящик для овощей, а там, вот сюрприз, лежала палка сырокопчёной колбасы. Вытащив палку, Лера с сожалением увидела, что она не начата. Если отрезать, будет заметно. Но соблазн слишком велик.
Эх, была не была.
Лера решительно отрезала круглую попку и засунула её в рот. Ммм! Как же вкусно! Даже доев, она продолжала сосать шкурку, словно леденец. А колбасу запихнула в холодильник, стараясь положить так, чтобы отрезанную часть было не видно. Вернулась в комнату.
