грани сознания отметить, как моё тело сверху-донизу покрыл песок, как воздух исчез из моих лёгких…
Неприятно.
Как ни странно, для меня это ничего не значило.
«Рыбы» разделялись на уровни опасности. Первый уровень, низкая опасность — «Малёк». Второй уровень, умеренная опасность — «Пиранья». Третий уровень, высокая опасность — «Акула». Четвёртый уровень, критическая опасность — «Гидра». Пятый уровень, континентальная опасность — «Кракен».
Наконец, шестой уровень — космическая опасность, «Левиафан».
В таком формате, по крайней мере, делили аномалии в Атлантиде.
Возможно, я пока не мог взмахом руки уничтожать города или континенты, но моя основная способность была такова, что меня сразу можно было бы запихнуть в самый конец списка. На самом деле, меня даже «рыбой» считать было уже нельзя. Рыбу можно было поймать. Я же…
Я был рыбаком, а не рыбой. Буквально.
У древа реальности существовали собственные ветви вероятностей, которые в том числе были разделены на бесчисленные веточки поменьше. Грубо говоря, резервные копии. Каждая такая копия — отдельный мир, который был напрямую связан с главной ветвью событий, происходящих в реальности, что уже тянулась по древу.
Время — штука нелинейная. Можно сказать, что оно даже не существует. Если хапнуть чего покрепче и максимально всё упростить, то получалось так, что моя смерть автоматически значила, что одна из многочисленных резервных копий более не существовала. Что она и не появлялась никогда. Ничего не уничтожалось, никакая энергия не высвобождалась. Резервная копия просто отменялась. Моё же сознание прыгало в соседнюю, ПОКА ЧТО существующую другую резервную копию.
Реальность мигнула.
Полностью невредимый, я вновь сидел в кресле напротив что-то читавшего многомерного нечто.
В отличие от меня, он не прыгал по веточкам реальности. Он существовал в них одновременно. Где-то умирал, где-то продолжал разносить свою старческую пыль. Может возникнуть вопрос, почему он ещё не спас этот проклятый мир во всех его вариациях, но, к сожалению, он был далеко не всемогущим, как бы абсурдно это ни звучало. Здесь, в этом ебнутом ужасе в кубе, всегда находилось нечто такое, что могло размазать тебя по континууму, насколько бы сильным ты ни был. Я, как тот, кто побывал в самых глубинах океана, мог сказать это с полной уверенностью.
Как и я, Мистер Стивенсон хочет создать как можно более удачную ветвь, которую уже превратит в полноценное новое древо.
Увы, судя по всему, было слишком поздно. Как минимум — для ветви, в которой мы на данный момент существовали. Стоит уточнить, что если события в маленьких веточках отличались не сильно, если вообще отличались, то другая ветвь значила уже более масштабные изменения.
Так, изначально я жил в ветви, где не был знаком с Джо. Возможно, когда его ловили, то убили. Или его просто не существовало. Другая ветвь означала более глобальные мировые изменения. Чисто теоретически, каждая резервная копия могла стать полноценной ветвью, от которой уже пойдут свои ветви, но на практике это реализовывалось намного тяжелее, чем может показаться изначально.
Всё же, мироздание любило какую-никакую стабильность. Правда, в рамках человеческого мышления, я эту стабильность вертел на своём пока ещё растущем болте.
— Я даже закончить реплику не успел, — фыркнул я.
— Ты её закончил в других ответвлениях, — отстранённо заметил Мистер Стивенсон, вновь погрузившись в свои бумажки. Рассмотреть, что в них было написано, не получалось: текст убегал. — Эту ветвь уже спасти не получится. Придётся искать новую, Феликс.
— Первый раз, что ли, — пожал плечами я, впрочем, немного погрустнев. Возможно, в новой ветви не будет моих братанов. — Значит, получится избежать на этот раз экспериментов.
Старик улыбнулся.
Его лицо никогда не удавалось полностью рассмотреть. Передо мной совершенно точно сидел обычный старик, я мог это сказать с полной уверенностью, но его лицо… Нет. Оно будто и не существовало. Мираж. Парадоксально, что только я это понимал. Остальные, к сожалению, не могли похвастаться формой квантового бессмертия.
Штука, как ни посмотри, довольно редкая. Это если пытаться играться в фальшивую скромность.
— Ты прав, Феликс, но ещё не понимаешь масштаб, — навёл туману старик, улыбнувшись чуть шире. — Я хочу попробовать кардинально другую тактику, и ты мне в этом поможешь. С моей подачи, мы вместе запустим цепочку событий, которая создаст абсолютно новую ветвь. Возможно, она будет более удачной.
— О? — удивлённо вскинул бровь. — И чем же будет выделяться эта ветвь?
— С самого начала я думал, что Атлантида сможет помочь сохранить этот мир, — откинулся на спинку кресла Мистер Стивенсон, начав принимать солнечные ванные. — Благодаря Атлантиде мир прожил намного дольше, чем должен был, и я видел в этом потенциал. Но теперь я понимаю, что из меня не лучший руководитель.
— Вы это только се…
Моя голова взорвалась.
Реальность мигнула.
Понял, принял, осознал.
— И что вы собираетесь сделать? — как ни в чём не бывало поинтересовался.
— Узнаешь, — многообещающие заверил меня Мистер Стивенсон. — Завтра тебя не тронут, я заберу тебя с собой. Мы будем наблюдать за всем из первых трибун, мой юный друг.
Я безумно хихикнул.
Ути-пути какой добрый дедушка. Друг, да?
Эксперименты. Как же я их ненавидел. Для местной конторы, не считая Мистера Стивенсона, я был одержимым с необычными способностями. Очень, безумно удачливым. Способным пережить любой опыт, начиная от приёма какой-то дряни и заканчивая прямым воздействием различных энергетических импульсов, которые хрен знает сколько раз просто убивали мою тушку. Грёбаная ошибка выжившего. Изначально они лишь следили за работой моего мозга, но потом…
Потом нечто передо мной решило, что может использовать меня и иначе.
Я мог здесь существовать, как первый уровень опасности, но ко мне относились так, будто я был третьим уровнем, если не четвёртым.
— Как скажете, — пожал плечами. — У меня всё равно нет выбора. Буду ждать. Если это всё, я могу идти?
Мистер Стивенсон отмахнулся от меня, словно от мошки.
Я какое-то время смотрел на этого древнего многомерного ублюдка, в конечном итоге фыркнув.
— Над манерами следует задумываться не то…
Кресло ожило и сожрало меня.
Реальность мигнула.
— …
Я какое-то время сидел в тишине, после чего молча поднялся и пошёл к белой двери. Уже собираясь открыть её, неожиданно развернулся и вытянул руку. Камешек у побережья тут же подлетел ко мне в руку. К счастью, Мистер Стивенсон не стал меня убивать из-за такого сувенира. Плевать, что он исчезнет. Нужно уметь ценить каждый миг существования.
Довольно хмыкнув, открыл дверь, возвращаясь в подобие нормального мира.
Первым делом нужно было заранее попрощаться со своими братанами.
Что-то подсказывало, что новая ветвь, про которую говорит Мистер Стивенсон, довольно кардинально изменит моё положение. В прошлые
