разы, во всяком случае, он по этому поводу меня не вызывал. Просто ставил перед фактом. Посмотрим. Меня уже тяжело чем-то удивить, если вообще возможно.
На полпути остановился, почувствовав укол обиды.
— Моя мазня в комнате тоже перестанет существовать?..
После же осознал, что каким-то образом мне в труселя попал песок.
Очень, сука, смешно.
Глава 3
Я невыразительным взглядом осматривал свои каракули, чувствуя, как они тянутся ко мне. Бесчисленные чудовища, тени теней от тени, каждое из которых могло уничтожить мир. Мой постоянный источник вдохновения. Было немного обидно, что все мои труды, скорее всего, исчезнут в бесконечном потоке иных миров, но я утешал себя тем фактом, что они всегда будут существовать где-то в иной итерации, и что частичка моих трудов навсегда отпечатается в мироздании.
— Больного малолетку с чёрным мелом может обидеть каждый, — хихикнул я.
В дверь постучали.
Меня это удивило. Никто и никогда не стучался ко мне в дверь. Все всегда заходили будто к себе домой. Правда, у меня и гостей было немного: то моя рыжая наблюдательница приходила, отводя меня на эксперименты, то военные с какими-то приборами для измерения колебаний волн захаживали (ага, которые сработают только в том случае, если тени теней от тени захотят проявиться), то ещё какие дурачки вальяжно захаживали, наивно пытавшиеся перерисовать мою мазню. Допустим, они могли механическими действиями перенести мои старания, но наивные рисоваки ничего не вкладывали в свою мазню, не добавляли в свои художества глубины, так сказать. Дилетанты.
В общем, да. Тяжела судьба больного малолетки с чёрным мелом.
Из любопытства я не стал как-либо реагировать на стук. Примерно через минуту он повторился, и вновь я сделал вид, будто его не услышал. К сожалению, мой гость был не настолько терпелив, как хотелось бы, поэтому моё тело абсолютно случайно взорвалось, заляпав все мои художества собственной же кровью и кишками.
Реальность мигнула.
Я закатил глаза.
Не в глаз, а в душу.
— Входите.
Естественно, единственное существо, которое могло постучаться в мою дверь, было Мистером Стивенсоном. Старик без нормальной рожи аккуратно открыл мою дверь, удивив меня не только своей феноменальной вежливостью, но и разноцветными шариками с каким-то молочным шейком.
— Это мне? — удивлённо спросил я.
Мистер Стивенсон, улыбнувшись расплывающейся старой рожей, протянул мне чуть ли не светившийся в моём восприятии молочный шейк с разноцветными гелиевыми шариками. По комнате он старался ходить аккуратно, пытаясь не повредить мои художества.
Ой, как неожиданно и приятно-о-о!
Шучу, конечно же. Пошёл нахер, урод.
И не пытаясь скрыть скепсиса на лице, одной рукой взял молочный шейк, другой — шарики. Шейк я, не задумываясь над содержимым, тут же отпил, довольно сощурившись. Сладко. Безумно сладко. Настоящий американский молочный шейк, в котором сахара больше, чем молока. Я так давно не пил ничего по-настоящему сладкого, что для моих вкусовых рецепторов это стало целым праздником. Аж сводит всего.
Будто в душу что-то пролазит, ух.
Красота.
— Вставай, Феликс, — направился к выходу Мистер Стивенсон, став меня ждать. — Мы же не хотим пропустить конец этой ветви?
— Очень смешно, — закатил я глаза, сделав ещё один глоток сладкого напитка. Мы не могли видеть будущее, но в определённом смысле могли его творить. В одной параллели всё пропустим, так увидим в другой. Мистер Стивенсон — так точно. Учитывая же, что он решил меня основательно включить в какой-то свой новый проект, то конец этого мира я точно увижу, хочу я того или нет. — К чему презенты, Мистер Стивенсон?
— У тебя скоро день рождения, Фишер, — беззаботно пожал плечами старик. — Как твой опекун, я должен следить за тем, чтобы ты был счастлив, не так ли?
День рождения? У меня? Счастлив?
— Пошёл в жо…
Моё тело на миг оказалось в непосредственной близости с солнышком, преодолев за секунду десятки тысяч километров от Земли. Естественно, итог мог быть только один: тельце мгновенно испарилось.
Реальность мигнула.
— …
Пытаясь проморгаться после яркой «вспышки», я какое-то время думал над тем, что буду рассказывать органам опеки по поводу своего опекуна, после чего сделал ещё один глоток молочного шейка. Хихикнув представленной миниатюре в голове, не отпуская разноцветные шарики, встал, надев тапочки. Мистер Стивенсон продолжал ждать меня у двери.
— Ты задерживаешь нас, мой юный друг. Поспешим.
— А как же попрощаться с моими друзьями? Не вежливо вот так просто уходить, Мистер Стивенсон.
Я повернул голову на бесчисленные чёрные образы, созданные моим безумием и шаловливыми пальчиками. С Джо, Френком и Роджером я попрощался ещё вчера. Они не поняли сути прощаний, оставшись в счастливом неведение. Скорее всего, скинули на мои очередные припадки. Узнай они, сколько раз уже подыхали в разных веточках реальности, и точно не смогли бы оставаться в добром расположении духа.
Океан поглощал даже сверхъестественных сущностей.
Старик перевёл с меня взгляд на мои художества, сделав вид, что задумался.
— Ты с ними не прощаешься, Феликс.
Я на миг застыл, после чего безумно, немного истерично захихикал. Образы сзади меня захихикали вместе со мной, потянувшись ко мне, ментально обвивая моё тело и душу. На миг мне показалось, что я вновь достиг самого дна океана. Что делает тот, кто достигает дна?
Если не слышит стука, то, как порядочный человек, начинает стучаться сам, пока не услышит стук на другой стороне.
Лампочка, освещавшая мою комнату, треснула.
— Вы правы, — резко успокоился я.
— Отлично, — довольно кивнул Мистер Стивенсон.
Старик открыл дверь, которая, плюя на любые законы здравого смысла, вывела нас на уже привычный пляж. Правда, было одно маленькое изменение: теперь это был пляж, уходящий буквально в…
Назовём это космическим океаном, да.
— Жидкий космос… — подошёл я к «водичке», присев рядом с ней. — Мистер Стивенсон, я не хочу вас огорчать, но вселенная так не работает.
Старик проигнорировал моё осторожное замечание, подойдя ко мне.
Чуть поодаль от нас виднелась плавающая в космическом пространстве солнечная система. Со стороны выглядело очень красиво.
Улыбнувшись, отпустил шарики, отправив их в космический океан. Пройдя через невидимый барьер, они резко ускорились, отправившись покорять границы незримого.
Какое-то время мы с Мистером Стивенсоном смотрели на нашу солнечную систему.
— Эту ветвь точно нельзя спасти?
— Я пытался, — после недолгого молчания ответил старик. — Но это вне моей компетенции. Событие слишком глобальное, Феликс.
Я задумчиво кивнул. У меня не было причин сомневаться в словах Мистера Стивенсона. Судьба — крайне странная штука. Разумные существа были творцами своей судьбы, но лишь до определённого момента. Один человек не может повлиять на летящий на него метеорит. Группа людей, если будут выполнены определённые условия,
