Теперь Ксанафия не стала создавать экран, а погрузила меня в видение. Я оказался на выжженном пустыре, который был совсем не похож на текущие пыльные равнины. Не древний скелет, но свежие раны земли раскинулись вокруг. Я видел обугленные остатки лесов, зарево города на горизонте, несколько отдельных зданий — выжженные изнутри остовы. Где-то высоко кипел колдовской бой магических машин. Яркие синие и красные вспышки, стремительные кульбиты, летящие к земле обломки.
— В основном великая война выглядела так, — произнес голос Ксанафии в моей голове. — Маги не сходились один на один, осыпая друг друга силой. Не собирались в толпы. Точки связи, каналы передачи информации, шифры, координаты, меры безопасности, борьба за власть над распределением энергии. Сначала меня удивила обманчивая безликость этой войны. Чаще всего я не видела тех, кого убивала. Ни лиц, ни голосов. Только отклик откуда-то издалека. Цель поражена. Тысячи машин и автоматических заклинаний рыскали над истерзанной землей. Уничтожали друг друга. Через них мы искали спрятавшихся врагов и пытались не дать найти нас самих. Постепенно магов становилось все меньше. Машины и заклинания заменяли нас. Создания наших рук бились друг с другом уже почти без нашего участия. Не удивлюсь, если они где-то до сих пор ведут эти сражения.
Видение растворилось.
— Сначала мы действовали небольшими группами, — продолжила рассказ Ксанафия. — А потом все чаще поодиночке. Иногда это могло длиться месяц или больше. Спишь по паре часов, а потом срабатывает какая-то сигналка. Пытаешься понять: враг или свои. Обмены шифрами, поиск, поиск, поиск! — в голосе Ксанафии снова появились нотки отчаяния. — Сутки, двое, трое. Почти без сна. И надо думать. Принимать решения от которых зависят твои жизнь или смерть. Это было просто невыносимо! Прятаться под выжженной землей и каждое мгновение ждать удара.
— И как ты познакомилась с Касааром? — решил я переключить разговор на более безопасную тему, а то Ксанафия начинала опять закипать, — Он был на вашей стороне конфликта в тот момент?
— Нет. С Касааром я встретилась уже под конец войны, когда все рассыпалось из-за душереза. Они нашли меня. Пообещали спасение в обмен на помощь. К тому времени моя наставница уже была мертва. Терять нечего и я согласилась. Они сказали, что у меня уникальная устойчивость к душерезу, — горько усмехнулась Ксанфия. — А мне кажется просто искали ту, на ком не жаль экспериментировать. Кого-то им чужого и одновременно послушного.
— Но в итоге они сделали ставку именно на тебя, — я попытался этими словами немного развеять мрачный настрой Ксанафии. — Что если ты правда уникум? Когда обычная болезнь выкашивает популяцию находятся редкие особи, которые выживают или сопротивляются дольше.
— Может быть, — вздохнула волшебница. — Но мне кажется, они просто не успели все сделать как надо. Здесь они планировали положить Эстер — ученицу Касаара. Я была пробным вариантом. Но все пошло не по плану. Все всегда идет не по плану, Крайт.
Да уж. Понимаю этот принцип лучше, чем хотелось бы.
— Надеюсь когда в нашем плане начнутся проблемы, то у меня получится выдать хорошую импровизацию, — ответил я.
— У тебя или у других тебя, — кивнула Ксанафия. — Но, кажется, мне пора. Через двенадцать часов мы закончим последние приготовления.
— Хорошо, — кивнул я поднимаясь из-за стола. — Ты можешь сделать мне что-то наподобие физической карты? Хочу показать ее остальным.
— Да.
На столе сначала материализовался пустой лист бумаги, а затем на нем постепенно проявились очертания рельефа и городов.
— Информация, конечно, устарела, — предупредила Ксанафия. — Я постаралась указывать объекты, которые, вероятнее всего, уцелели.
Я забрал карту и вскоре оставил Ксанафию наедине с собой. В каком-то смысле мы оба попаданцы. Только вот я очутился здесь после относительно нормального мира, а её путешествие имело две точки перелома. Из спокойной жизни на войну, с войны в постапокалипсис. Как тут не ебн#ться?
Сначала надо пересказать все дальнейшие перспективы Первому, а затем уже поговорить с командой. «Обрадую» их новостями. Впрочем, учитывая безысходность предыдущей жопы, нынешняя ситуация, действительно, может обрадовать.
Разговор с Первым занял где-то минут сорок. Я постарался как можно подробнее описать ему события в храме Белой Богини, мотивы самой волшебницы и предстоящую нам миссию.
«Похоже, братан, мы ввязались в самую крупную игру на этой помойке». — подытожил он. — «Ставки теперь зашкаливают».
«По мне так они почти не изменились», — возразил я. — «Проигрыш как всегда означает смерть. Возрос потенциальный выигрыш? Да. Только вот он меня не особо интересует, если честно. Слишком задолбало обламываться и гоняться за надеждой. Я солдат ада. В моих венах — огонь. Вчера надо было убиваться об орден, завтра об чудовищ из Ревущих? Суть одна».
«Вижу, это мир сделал из тебя неисправимого оптимиста. Ладно. Идешь к своим? Не против, если я понаблюдаю?»
«Даже за. Такому шоу нужны зрители».
Я направился в наше крыло для особо опасных и буйных гостей. Единственных гостей храма, что остались в живых после истребления меченосцев.
Решетку в этот раз охранял Арайт. Он встретил меня с настороженной доброжелательностью.
— Господин Крайт? А что там случилось? Плакальщики каким-то чудом победили?
— Не чудом, — ответил я. — Чудес не бывает. Собери всех в той большой комнате у балкона. Мне надо сделать объявление.
— Хорошо. На воротах пока постоите? А то Хастл сказал мне…
— Теперь имеет значение только то, что говорю я.
«Ну всё. Батя в здании», — усмехнулся в эфире Первый. — «Не боишься гипнотической подруги Хастла?»
«Ее хрень на меня больше не действует. По крайней мере Ксанафия это гарантирует. Защита от гипноза вшита в мою левую руку».
«Полезно».
Я вслед за Арайтом зашёл в наше крыло и вскоре мне навстречу направилась Гелла. Ощутила мое приближение.
— На меня в случае боя пока не сильно полагайся, — предупредила она.
Движения суккубы казались каким-то скованными. Лишенными былого смертоносного изящества.
— Это быстро пройдёт, — считала она мои опасения. — День, два и все. Мне надо будет пройтись по храму. Найти какие-нибудь останки не сильно смешанные с ядом.
— Хорошо.
Мы зашли в просторную нежилую комнату, прилегающую к внешней стене. Тут имелось несколько трещин, сквозь которые ветер умудрился занести немного пыли. Свет обеспечивали пара обычных походных фонарей, которые принесли с собой райдхор. На нас с Геллой смотрели восемь других уцелевших членов банды Скейла. Последние бойцы мертвого робоскелета. Нас осталось мало, но мы умудрились пережить чертов орден. Достижение однако.
