Все, что могло приносить хоть какую-то прибыль, быстренько переоформлялось на новых хозяев. Министерство тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения превратилось в акционерное общество ТЭНМА. Бывший министр Величко стал его генеральным директором, а также председателем совета директоров «Холдингтэмбанка», обслуживающего эту структуру. Руководство Министерства лесной и бумажной промышленности объединило все предприятия отрасли в большой концерн и занялось продажей сырья в Европу. Руководитель Министерства сельскохозяйственного машиностроения оформил на себя половину акций гигантского завода КамАЗ.
Министерство транспортного строительства было преобразовано в концерн «Трансстрой», Министерство специального строительства – в корпорацию «Минмонтажстрой», Министерство станкостроения – в акционерное общество «Станкоинструмент», Министерство радиопромышленности – в корпорацию «Радиокомплекс», Министерство общего машиностроения – в корпорацию «Рособщемаш». Во главе всех этих концернов и корпораций встали бывшие министры. Люди, прежде управлявшие государственной собственностью, теперь становились ее владельцами. То, что в советские годы приходилось скрывать, теперь можно было делать открыто, в соответствии со всеми законами Российской Федерации.
5
Правительство Егора Гайдара продержалось недолго. В 1992-м кабинет был отправлен в отставку. Новым премьером стал бывший газовый министр Виктор Черномырдин. Выдвиженцы Гайдара упаковали личные вещи и покинули кабинеты – все, за исключением Анатолия Чубайса. Петербургский доцент не только сохранил свое место, но и принял на себя руководство очень важным процессом – приватизацией, передачей государственной собственности в частные руки.
Теоретически эти руки могли принадлежать кому угодно. Теоретически каждый владелец ваучера мог получить свой маленький кусочек страны. Но на практике приватизация вовсе не была раздачей бесплатных слонов. Собственниками в новой стране стали те, кто на деле давно уже был собственником. После приватизации государственное имущество на законных основаниях перешло в руки тех, кто прежде им только управлял. Ну, то есть чиновников.
В советские времена бюрократы имели огромное количество благ. Те, кто управлял страной, ездили на особых машинах, жили в особенных квартирах, отдыхали в особенных пансионатах и отоваривались в особенных магазинах. Но как только чиновник лишался места – тут же улетучивались и блага. Вылетев с должности, вчерашний полубог мог закончить дни в полной нищете.
Жить в вечном страхе чиновникам надоело. В конце 1980-х все, что раньше полагалось им только временно, стало, наконец, принадлежать им по закону. Дачи, квартиры, земельные участки, дорогие коттеджи в охраняемых зонах – все это стало собственностью тех, кто раньше мог этим лишь временно пользоваться.
Новые русские миллионеры не создавали состояний с нуля, как легенды американского бизнеса. Весь сегодняшний русский капитал – это заводы и предприятия, которые сперва были советскими, а потом перешли в руки своих бывших директоров. По статистике половина современных крупных предпринимателей до прихода в бизнес работала в органах советской власти. А еще приблизительно треть является выходцами из семей номенклатуры. Тех, кто построил свой бизнес без участия государства, среди нынешних миллиардеров нет ни одного.
Огромная часть собственности в СССР принадлежала не государству, а Коммунистической партии. Эту собственность чиновники оформили на себя в первую очередь. Раз никакой партии больше нет, то почему бы не приватизировать бесхозное? В 1989–1990 годах секретариат ЦК партии был завален тысячами заявлений: прошу разрешить мне акционирование типографии, гостиницы, оптового склада, дома отдыха, книжного магазина или автомастерской.
Разрешение на все эти запросы ставилось автоматом. Именно в те годы начал складываться заповедник миллионеров на Рублевском шоссе. Причем первыми хозяевами роскошных дач в самом дорогом месте страны стали не молодые бизнесмены, а пожилые госчиновники: премьер-министр ельцинского правительства, пресс-секретарь президента, муж ельцинского спичрайтера…
19 августа 1992 года президент Ельцин выступил с телеобращением к нации. Он объявил, что в стране начинается всеобщая ваучерная приватизация.
– Ваучер, – объяснил президент, – это билет в свободную экономику для каждого из нас. России нужны миллионы собственников, а не горстка миллионеров.
К тому моменту самая выгодная часть советского наследства уже была переведена под контроль бывших советских министров. То, что осталось, выглядело не очень привлекательно. В плане технологий Советский Союз отставал от Европы и США на несколько десятилетий. Чтобы изготовить очень посредственный автомобиль «Москвич», наши рабочие тратили в сорок раз больше человеко-часов, чем американцы на создание красавчика «Форда». То, что выпускало большинство русских заводов, продать было невозможно. Тракторы, станки, комбайны, автомобили – все это требовало ремонта сразу же, как сходило с конвейера.
Впрочем, и здесь были исключения. Конкурентоспособные, хорошо работающие предприятия в стране, разумеется, имелись. Просто их было немного: приблизительно одно из двадцати. В основном это были военные заводы, а также несколько построенных иностранцами высокотехнологичных производств. Например – суперсовременная клиника «Микрохирургия глаза», которую сразу после открытия приватизировал ее директор – врач-офтальмолог Святослав Федоров. Или «Аэрофлот», во главе которого встал зять президента Ельцина Валерий Окулов.
Именно такие предприятия первыми и стали переходить в частные руки. А одной из жемчужин государственной экономики был гигантский Череповецкий металлургический комбинат.
6
Алексей Мордашов окончил институт в 1988-м. Получив диплом, он вернулся к себе в Череповец и начал работать на металлургическом комбинате. Для начала – экономистом цеха. Должность была крошечная, но нужно ведь было с чего-то начинать, не так ли?
Алексей имел очень располагающую внешность. Открытое русское лицо. Широкая улыбка. Кроме того, молодой человек был действительно очень исполнительным и трудолюбивым. 23-летнего экономиста быстро заметило начальство.
Для начала Мордашова на полгода отправили постажироваться в Австрию, в сталелитейную компанию Voest Alpine. После возвращения он получил повышение: стал заместителем начальника планового отдела всего огромного комбината. А в 1992 году был назначен уже директором комбината по финансам и экономике.
Понятно, что дело тут не только в деловых качествах. Очень быстро у молодого экономиста возникли теплые личные отношения с директором комбината Юрием Липухиным. Тот относился к Мордашову почти как к сыну. Когда Алексей принимал таинство крещения, Липухин даже стал его крестным отцом. Именно Мордашову пожилой генеральный директор доверил сложное дело – приватизацию металлургического комбината.
В своем «Открытом письме» Елена Мордашова писала о тех временах:
– Много лет назад я выходила замуж за студента Алешу Мордашова. Родился сын, жилось нам очень нелегко. Ребенок серьезно болел, на мои плечи легло все – дом, семья, заботы о муже. Днем я выхаживала сына, а вечерами работала уборщицей. За плечами остался институт, диплом с отличием. Жизнь поставила выбор – или семья, или аспирантура и карьера. Конечно, здоровье сына и спокойствие мужа были важнее. Трудясь уборщицей, я зарабатывала нам на квартиру.
Время шло. Мы получили, наконец, собственное жилье, здоровье сына выправилось. Я устроилась бухгалтером в банк, муж работал на Череповецком металлургическом комбинате. Довольно быстро стал продвигаться по служебной лестнице. Когда он дослужился до финансового директора, начались командировки в Москву. Чередой пошли светские приемы и презентации.
Однажды он вернулся и сказал, что на очередной тусовке чувствовал себя неловко: все вокруг доставали из карманов пачки денег. Мы тогда еще не доросли до столичных масштабов. На следующую презентацию он уехал, взяв обе наши зарплаты. Мы вместе создавали ему имидж.
Это я вставала в четыре-пять утра, готовила ему завтрак, будила и обязательно провожала до дверей. Это я всегда, в любой час ждала его домой. Это я стояла у окна ночами, боясь, чтобы с ним не произошло самое ужасное. После того как он что-то не поделил с бандитами и начались угрозы, я молила Бога, чтобы Алексей был жив. И однажды я произнесла фразу:
«Пусть он будет лучше у любовницы, лишь бы живой!»
7
Правила приватизации, разработанные Анатолием Чубайсом, выглядели несложно. Если не вдаваться в подробности, то суть там была в том, что владельцем заводов газет и пароходов становился тот, кто первым выкупал контрольный пакет акций. Так что если директор Липухин не хотел остаться без своего собственного комбината, то ему нужно было срочно искать деньги на покупку пакета. Всего предстояло приобрести 22 миллиона акций. Свободных денег, да еще и в таком количестве, у директора не было. Поэтому комбинат (в лице директора Липухина) совместно с гражданином России Алексеем Мордашовым создал фирму «Северсталь-Инвест».
