Зато при Горбачеве банки вдруг стали расти как грибы. Страна понемножку переходила на денежные отношения. Огромное количество организаций переводило туда-сюда огромное количество денег. И тут было никак не обойтись без банков. Потому что банки – это ведь и есть такие структуры, которые занимаются хранением и перемещением денег.
24 августа 1988 года в стране был зарегистрирован первый частный коммерческий банк. Он был открыт в казахском городе Чимкенте, и о его дальнейшей судьбе история умалчивает. Еще через день второй коммерческий банк был открыт в Ленинграде. Двенадцатым по счету зарегистрированным коммерческим банком стал «Инкомбанк». Двадцать пятым – банк «Менатеп» Михаила Ходорковского. Сто сороковым – «ОНЭКСИМ банк» Владимира Потанина. Еще через год их число перевалило за полторы тысячи. Поддавшись общему поветрию, Михаил Фридман махнул рукой на торговлю сахаром и тоже создал на базе своей «Альфы» небольшой банк.
Сперва все эти банки выглядели как шутка. Молоденький комсомольский функционер Михаил Ходорковский имел под началом большой «Центр творчества молодежи». И собирался заплатить своим творцам зарплату. Для этого он обратился в советский Жилсоцбанк за кредитом, однако получил отказ. Государственные деньги государственный банк мог перевести только другому банку – но никак не частным лицам. Тогда Ходорковский взял и просто зарегистрировал на свое имя банк «Менатеп». Будущую наиболее мощную финансовую империю ельцинской России.
А «Инкомбанк» и вообще был создан руководством Института народного хозяйства им. Плеханова просто как учебное пособие. Никаких денег в «Инкомбанке» тогда не было. Была организация, больше всего напоминавшая студенческий капустник. На примере своего игрушечного банка студенты должны были изучать механизмы новой экономики. Шуткой «Инкомбанк» перестал быть позже – когда вошел в тысячу крупнейших банков планеты.
Крупные заводы, торговые фирмы, мэрии городов, внешнеторговые организации и даже армия, милиция и школы с больницами – все теперь имели собственные счета, куда переводили заработанные денежки и откуда снимали то, что собирались потратить. И очень важным был вопрос – на счетах каких именно банков все эти денежки станут храниться. Никаких посторонних рук здесь появиться не могло – и не появилось.
К началу 1990-х в России существовало приблизительно две тысячи банков. Часть из них была крупными, большинство – совсем небольшими. И только семьдесят восемь из них были «уполномоченными». Это означало, что государство уполномочило эти банки вести для него (государства) какие-то операции. Например, хранить деньги российского правительства. Или деньги правительства Москвы. Или получать деньги, полученные от продажи нефти за границу. Или вести расчеты на таможне. Причем 30 из этих 78 банков были уполномочены вести сразу несколько таких операций.
Те, кто перестраивал громоздкую и нежизнеспособную Советскую империю, делали это как умели. Многомиллионная армия бывших советских чиновников разделилась на две большие половинки. Часть из них оставила начальственные посты и ушла в бизнес. Вторая часть посты за собой сохранила. В Европе и США власть и бизнес – это две совершенно разные общественные группы. А в России наоборот – две части одной и той же сплоченной команды.
К 1994 году заводы и фабрики перешли в руки своих бывших директоров. А основные финансы – на счета уполномоченных банков. Новые банкиры приватизировали бабки так же, как директора сталелитейных гигантов приватизировали свои заводы. Уполномоченные банки очень быстро превратились в огромные и всемогущие финансовые империи. Банки, которые не смогли получить статус «уполномоченных», вскоре позакрывались. Зато банки, допущенные в число избранных, могли смотреть в завтрашний день без тени сомнения. Даже самые незначительные операции с государственными деньгами приносили им бешеные прибыли. И ведь никакого криминала в этих операциях не было. Все происходило четко по закону,
Основные игроки на этом поле определились довольно быстро. Наиболее мощными из них стали банк «Менатеп» Михаила Ходорковского и «Мост-банк» Владимира Гусинского. Лишь немного отставали от них ОНЕКСИМ Владимира Потанина и «Альфа-банк», который возглавляли Михаил Фридман с Петром Авеном. Дальше, на ближайшие десять лет, вся история России будет определяться борьбой между именно этими игроками.
Седьмое место:
Владимир Евтушенков (1949 год рождения)
Около $8 миллиардов,
АФК «Система»
1
В 1989 году от рака скончалась жена московского чиновника Юрия Лужкова. Супруги прожили в браке больше тридцати лет, – а потом произошло это горе.
С будущей женой Лужков познакомился еще студентом. Они вместе учились в Институте нефтехимической и газовой промышленности. Девушку звали Марина Башилова. Ее папа работал в Министерстве химической промышленности. Тестю было приятно, что муж дочери продолжит его дело. После свадьбы Лужков переехал жить в большую квартиру новых родственников, расположенную неподалеку от Кремля.
Молодожены начали вместе работать в НИИ пластмасс. Впрочем, очень скоро из института энергичный Лужков ушел на повышение. Уже в двадцать восемь лет он возглавил отдел в Мини– д стерстве химической промышленности. А Марина Лужкова так и проработала в НИИ до конца жизни.
Мужу она родила двух сыновей. На работе особенно ничем не выделялась. Так прошло несколько десятилетий. В стране началась перестройка, Лужков начал политическую карьеру, рухнула Берлинская стена – и именно в этом году врачи диагностировали у Марины рак. Всего через несколько месяцев она умерла.
2
Россия всегда узнавала о том, какая она, из иностранных газет. Это, в общем-то, естественно. Чтобы узнать, что у вас испачкалось лицо, вам придется посмотреться в зеркало. Таким зеркалом для России всегда был Запад.
В 1989 году рухнула стена, разделявшая Берлин на Восточный и Западный, – и вместе с ней рухнул весь предыдущий мир. То, что еще вчера казалось фантастикой, сегодня запросто показывали по телевизору. Жуткая, ощетинившаяся ракетами Россия раскрыла объятия цивилизованному миру. Во главе «империи зла» встал моложавый и прогрессивный лидер Михаил Горбачев. Этот человек больше не угрожает похоронить США, а наоборот, сам заводит разговоры о новом мировом порядке.
Хитом того года стала песня Стинга «Русские тоже любят детей». А раз так, раз они действительно любят – то и холодной войне конец! То что было – прошло. Отныне все будет новым!
Падение стены стало для европейцев и американцев датой начала нового мира. Для них это событие, может быть, даже более важно, чем падение зданий Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года. Под впечатлением от происходившего тогда американский социолог Френсис Фукуяма даже написал книгу с говорящим названием «Конец истории». И общий восторг оказался настолько заразительным, что русские тоже заговорили: ну, наверное, да… наверное, при Горбачеве предыдущий мир действительно кончился, а на свет родился совсем новый.
В конце 1980-х внешняя политика нашей страны действительно развернулась на сто восемьдесят градусов. Однако фокус в том, что политика внутренняя от этого почти не изменилась. Россия перестала быть для Запада «империей зла», но сама-то страна так и осталась прежней.
Думать, будто современная Россия родилась в результате перестройки, было бы не совсем правильно. Да, после перестройки в России появилось много таких штук, о которых прежде никто и не слыхивал. Например, собственный президент или русская сотня журнала Forbes. Но какие-то фундаментальные вещи при этом так и остались нетронутыми. В России вообще очень редко что-то меняется всерьез.
Люди, которые в 1980-х затевали реформы, вовсе не собирались отменять советский строй. Зачем ломать то, что работает? Речь шла только о том, чтобы провести апгрейд: устранить некоторые недостатки и обновить систему. Убрать то, что мешает нормально жить дальше. А мешала, прежде всего, допотопная, давным-давно никому не интересная коммунистическая идеология. Мешала куча совершенно непонятных ограничений, вроде запрета быть богатым или носить американские джинсы. Мешал «железный занавес»: люди хотели ездить за границу и спокойно продавать туда сырье. Вот это изменить следовало. А убирать сам советский строй – какой в этом был смысл?
Тем более что быстро построить в России какой-то другой строй было бы и нереально. Для этого не было ни подходящих людей, ни четкого плана. Со времен Ивана Грозного в России выстраивалась модель, которая лучше ей подходила. Больше всего эта система напоминала армию – послушное рядовое население, офицеры-чиновники и один-единственный лидер на самом верху. Каждый четко знает свое место. Каждый четко выполняет полученные приказы. Этой машине были по плечу задачи любой сложности – хоть сибирские реки перенаправить в Среднюю Азию, хоть государственную собственность приватизировать. Вот если бы из советской системы убрать некоторые минусы (мечтали те, кто затеял перестройку) – она была бы и вообще идеальна.
