Пошарив в ящике стола, Мэллори выудил потрепанный том «Желтых страниц» и швырнул его на стол.
— А в городе семь, а то и восемь сотен детективов. Пошелести страницами.
— Все остальные или уже заняты, или празднуют, — заявил Мюргенштюрм.
— Ты хочешь сказать, что я единственный распроклятый детектив во всем Нью-Йорке, торчащий в своей конторе? — с недоверием спросил Мэллори.
— Так ведь нынче Новый год.
Мэллори долгое мгновение не сводил глаз с эльфа.
— Как я могу заключить, ты избрал меня отнюдь не с ходу?
— Я начал с А, — признался Мюргенштюрм.
— И добрался аж до «Мэллори и Фаллико»? Должно быть, ты занимался розысками с самого октября.
— Я весьма проворен, когда приспичит.
— Вот и уносил бы по-быстрому свою зеленую задницу, — проговорил Мэллори, — а то заставляешь меня шевелить мозгами.
— Джон Джастин, пожалуйста, поверьте — я бы к вам ни ногой, если бы речь не шла о жизни и смерти.
— Чьей?
— Моей, — несчастным голосом сообщил эльф.
— Твоей? Эльф кивнул.
— Кто-то хочет тебя убить?
— Дело обстоит несколько сложнее.
— Как ни странно, простых дел просто не бывает, — сухо отозвался Мэллори. — Дьявол! Я начинаю трезветь, а ведь это была моя последняя бутылка!
— Так вы мне поможете? — не унимался эльф.
— Не пори чепухи. Еще полминуты, и ты исчезнешь.
— Да не собираюсь я исчезать! — в отчаянии выдохнул эльф. — Я умру!
— Прямо здесь? — поинтересовался Мэллори, отодвигая кресло от письменного стола, словно собирался освободить,%ab. для трупа.
— На рассвете, если вы мне не поможете. Мэллори критически разглядывал Мюргенштюрма целых пару секунд.
— Чем?
— Нечто, вверенное под мою опеку, пропало, и если я не верну его до утра, то поплачусь жизнью.
— И что же это?
Мюргенштюрм устремил на него не менее пристальный взгляд.
— Вряд ли вы к этому уже готовы, Джон Джастин.
— Как, черт побери, я отыщу нечто, если даже не знаю, что это такое?! — возмутился Мэллори.
— Верно, — признался эльф.
— Ну?
Мюргенштюрм посмотрел на Мэллори, вздохнул и выпалил:
— Единорог!
— Уже и не знаю, рассмеяться тебе в лицо или дать тебе пинка под зад. Ну вот, а теперь ступай прочь и позволь мне насладиться жалкими остатками состояния опьянения.
— Джон Джастин, мне не до шуток!
— А я не поддаюсь на провокации, Моргентау.
— Мюргенштюрм, — поправил эльф.
— Мне плевать, даже если ты Рональд Рейган. Ступай прочь!
— Назовите свою цену, — возмутился Мюргенштюрм.
— За поиски единорога в Нью-Йорке? — саркастически уточнил Мэллори. — Десять тысяч долларов в день, плюс накладные расходы.
— По рукам! — вскричал эльф, выхватывая из воздуха толстую пачку денег и швыряя ее на стол Мэллори.
— Отчего это мне кажется, что сие добро не от мира сего? — осведомился Мэллори, листая пачку новехоньких, хрустящих стодолларовых купюр.
— Уверяю вас, порядковые номера банкнот зарегистрированы в вашем министерстве финансов, а подписи вполне действительны.
— И откуда же они объявились? — недоверчиво поднял бровь Мэллори.
— От меня, — словно оправдываясь, сказал Мюргенштюрм.
— А откуда объявился ты?
— Как, простите?
— Как слышал, — не уступал Мэллори. — Видал я в этом городишке самые дикие зрелища, да только тебя среди них не было, уж будь покоен.
— Я здесь живу.
— Где?
— В Манхэттене.
— Назови адрес.
— Я сделаю лучше. Я отведу вас туда.
— И не думай, — возразил Мэллори. — Сейчас я закрою глаза, а когда открою, ни тебя, ни денег не будет, а на моем столе появятся розовые слоны.
Закрыв глаза, он сосчитал до десяти и открыл их вновь. Мюргенштюрм и деньги остались на месте.
— Это затягивается дольше обычного, — нахмурившись, заметил Мэллори.
— Любопытно, что за чертовщина была в бутылке?
— Только виски, — сообщил эльф. — Я отнюдь не порождение вашего воображения. Я проситель, отчаянно нуждающийся в вашей помощи.
— Чтобы разыскать единорога.
— Именно так.
— Просто ради любопытства: как, черт возьми, ты умудрился его потерять? В смысле, единорог ведь довольно большая штуковина, чтобы сунуть его куда-то не туда, разве нет?
— Он был похищен, — поведал Мюргенштюрм.
— Тогда сыщик тебе не нужен.
— Как это?
— Чтобы поймать единорога, нужна девственница, верно? Ну вот, а во всем Манхэттене не осталось и пары дюжин девственниц. Просто нанеси визит вежливости каждой из них и в конце концов наткнешься на ту, что с единорогом.
— Ах, если б все было так просто! — мрачно проронил Мюргенштюрм.
— А что ж тут сложного?
— Может, в вашем Манхэттене осталось и не более двух дюжин девственниц, но в моем их тысячи, — а у меня осталось не более десяти часов.
— Секундочку, осади-ка назад, — снова сдвинул брови Мэллори.
— Что это еще за речи про «твой и мой»? Ты живешь в Манхэттене или нет?
— Я же сказал, что живу, — кивнул эльф.
— Тогда что ты тут мне толкуешь?
— Я живу в Манхэттене, который вы видите уголком глаза, — пояснил эльф. — То и дело кто-нибудь из вас замечает его, но когда оборачивается лицом, все пропадает.
Мэллори с усмешкой прищелкнул пальцами:
— Всего-навсего?
— Защитная окраска, — ответил Мюргенштюрм.
— И где же этот ваш Манхэттен? За второй звездой направо и прямо до самого рассвета [4] — а может, за радугой?
— Да прямо здесь, вокруг вас, — заявил эльф. — Это не другой Манхэттен, а скорее часть вашего, которую вы никогда не видите.
— А ты, значит, ее видишь?
Мюргенштюрм утвердительно склонил голову:
— Надо только уметь смотреть.
— Ну и как же на него надо смотреть? — спросил Мэллори, помимо воли охваченный любопытством.
— Беритесь за работу, — Мюргенштюрм указал на деньги, — и я покажу вам.
— Ни за что, — отрубил Мэллори. — Но я признателен тебе, мой маленький зеленый дружок. Когда я проснусь, я запишу весь этот разговор и пошлю его в какой-нибудь /a(e. - +(b(g%a*() журнал, пусть его разберут по косточкам. Пожалуй, еще отвалят за публикацию полсотни зеленых.
— Это ваше последнее слово? — обреченно повесил голову эльф.
— Именно.
Мюргенштюрм вытянулся во весь свой, хотя и ничтожный, рост.
— Тогда мне надо готовиться к смерти. Простите, что побеспокоил, Джон Джастин Мэллори.
— Ничего, пустяки.
— Вы по-прежнему не верите, не так ли?
— Ни единому слову.
Испустив тяжкий вздох, эльф двинулся к двери. Открыв ее, он шагнул было в коридор, но тут же вошел обратно и поинтересовался:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
