в другую. В результате — беременность. Близнецы. Разнополые. Двойня. —
Королевская пара? — присвистнул Баки. — Ну вы сильны, мужики. Что дальше? — А
дальше было хуже, — сморщился Бен, всѐ равно продолжая сидеть прямо, как на приѐме.
— Война вроде как шла к завершению. Канцлер крутил носом и делал вид, что старик, что
ничего не может… Облизывал Энакина с ног до головы. Орден… Мы уже даже не жили.
И почти не выживали. Давление со всех сторон. Ни вздохнуть, ни… Неважно. Законы
давили так, что мы и пикнуть не могли. И вот, когда мы уже решили, что всѐ, что почти…
Грянуло. Мы… Он уставился на стол, на Баки… Выдохнул. — Мы влетели в ловушку с
разбегу. Баки только головой качал, слушая подробности интриги, длящейся тысячу лет.
Каков масштаб! Объявление Палпатина Императором. Гибель джедаев. Предательство
Энакина. — Я сошѐл с ума, — буднично делился наболевшим Бен. — Реально. Сила
кричала. Смерти моих братьев и сестѐр. Тьма. Энакин лично привѐл в Храм легион. Они
убили всех. Спаслись единицы, но их потом тоже убили: Палпатин не желал появления
мстителей. Йода удрал на своѐ болото. А я… Я попытался его остановить. Я надеялся…
Он махнул рукой, уставясь вдаль. — В тот день я потерял своѐ милосердие. — Сильно
искалечил? — понимающе спросил у него Баки. — Ну что ты на меня так смотришь? Я
семьдесят лет как диверсант. Смерть — не самое страшное, что может случиться с
человеком. С минуту Бен смотрел на него, потом улыбнулся облегчѐнно. — Спасибо, Баки, — произнѐс он. — За понимание. Я отрубил ему руку и ноги. И бросил в лаве
умирать. Надо было добить, но у меня просто не хватило… милосердия. Я хотел, чтобы он
мучился. Чтобы подох там, сгорел с концами. — А его спасли. — А его спасли, — кивнул
Бен. — Палпатин. Старый ситх знал и умел многое. Силовой вампиризм. Он вытянул из
Падме жизненные силы. И детей зацепил. Я… Я не мог этого допустить. К сожалению, смог спасти только тебя и твою единоутробную сестру. Лею. Падме умерла. Травмы, ну и
Палпатин. У неѐ шансов не было. — Когда ты понял? — поинтересовался Баки. — Как
только ты родился, — обезоруживающе нежно посмотрел на него Бен. — Ты… Я держал
тебя на руках и Сила орала: твой сын. Твой. Не его. Баки не стал указывать Бену на то, что
его сын — Люк, а не Баки Барнс. — И ты спрятал ребѐнка, — сказал он. Подумал и
добавил: — Обоих детей. Так? — Лею забрали Органа, — равнодушно сообщил Бен. —
Бреха не могла иметь детей. Она сильно пострадала, проходя Испытание, когда подавала
заявку на становление Королевой. Травмы. Импланты не позволили беременеть. Они
удочерили Лею по всем правилам, так что она теперь принцесса Альдераана. Навсегда
принцесса: Альдераан уничтожен. — Планета? — изумился Баки. — Планета, —
подтвердил Бен. — Альдераанцев осталось несколько тысяч: те, кто отсутствовал в тот
момент на планете. Уничтожил Альдераан Таркин. Он тоже мѐртв. Вот только Энакин
Скайуокер, Дарт Вейдер, в тот момент держал Лею за плечи и заставлял смотреть, как
Альдераан превращается в астероидное облако. А перед этим он еѐ пытал. Так что своего
отца Лея ненавидит. За дело. И да. Она знает, что Вейдер — еѐ отец. — А пацан где
вырос? — поинтересовался Баки. — Я отвѐз его на Татуин, — ответил Бен. — Планета в
пространстве хаттов. Энакин там родился и жил до девяти лет, там осталась его мать, а
потом погибла. Он ненавидел эту планету и ни за что не стал бы там искать. Я отдал Люка
его сводному брату. Сын рос там… Я жил неподалѐку и присматривал как мог. — Как-то
ты не туда смотрел, раз парень руку потерял, — высказался Баки и пошевелил пальцами
протеза. — Я к этому моменту уже был мѐртв, — хмыкнул Бен. — Закажи ещѐ каф. И
сласти. Люк — сладкоежка. Впрочем, все пользователи Силы любят сладкое. — Углеводы
и глюкоза, — понимающе кивнул Баки, не став отказываться. Это тело, вроде и более
мелкое, чем его родное, тоже жрало как не в себя. И признаков ожирения не показывало.
— Так почему умер?
— Понимаешь, Баки, — медленно начал Бен, — я к тому моменту уже давно был не в
себе. Во-первых, гибель джедаев. Я был магистром, а это не просто слова. Это связи. Это
Узы Силы. Это тысячи невидимых нитей, связывающих тебя с огромным множеством
разумных. И все эти нити в один момент лопнули. — Откат, — кивнул Баки. — Я…
Считай, я остался один. Йода залез в своѐ болото и не отсвечивал. А я… Можно упасть во
Тьму. А можно упасть в Свет. И этот Свет будет не ласковым. Совсем. — Я бы предложил
тебе обнимашки, — вздохнул Баки, — только тебя теперь не обнять. Я… Стив… Вот это, про падение в Свет — я понимаю. Стив иногда такой… Бен протянул руку, Баки
машинально взял еѐ — и обалдел. Призрак ощущался практически как человек. Словно
очень, очень упругий воздух. Баки молча встал, поднял Бена и обнял. Тот осторожно
вернул объятие… и затрясся в сухих беззвучных рыданиях.
Часть 3. "Люк, он твой папа"
Инопланетные кофе, еда и десерты Баки понравились. Он заказал ещѐ кофейник, полный
поднос сластей — какие-то шарики в сиропе, фрукты в подобии карамели и шоколада, нечто почти шоколадное, муссы в креманках, посетил уборную, которая здесь называлась
освежителем, и уставился на Бена, требуя продолжения страшной сказки. Призрак к этому
моменту уже успокоился и пришѐл в себя. Он с нежностью смотрел, как Баки придирчиво
оценивает вкусности на подносе, видимо, совершенно не отделяя Люка от Баки. Баки
собирался узнать, почему. — Ты же осознаѐшь, что я не твой сын, а просто чужак, которого неведомая хрень поменяла с ним телами непонятно за каким хреном? — спросил
он. — Что Люк где-то там в Оймяконе, а это полюс холода, на минуточку, и то, что там
август сейчас, вообще ни хрена не значит? — Люк силѐн в Силе, — отозвался Бен, продолжая наблюдать, опершись подбородком на руки. — Он не пропадѐт. Тем более что
я его навестил. Кстати, у этого вашего мистера Старка в голове было столько закладок…
В общем, я как истинный
