гуляли взрослые.
Поверхность пруда была так близко, что можно было дотронуться. В темно-бирюзовой глубине сверкали боками серебристые рыбки. Мимо неспешно проплыли две утки, приветственно крякнули и удалились на середину пруда, чтобы нам не мешать.
Вместе с меню нам принесли высокие темно-зеленые бокалы с холодным мятным лимонадом.
Моя мечта все-таки сбылась!
Я со стоном наслаждения отпила несколько глотков и подумала, что все-таки осталась без гамаков.
Словно прочитав мои мысли, Кхаран, рассеянно листавший меню, попросил официанта принести кресло. Я не успела удивиться такому странному заказу, а тот уже тащил белоснежное кресло-гамак, которое он подвесил к толстому крюку в потолке и сделал приглашающий жест.
Я перебралась в него с диванчика, развалилась, подобрав юбку и решила, что день становится идеальным.
Рядом с идеальным мужчиной.
Который читает мысли?
На всякий случай я проверила — открыла папку с меню и мысленно сказала: «Я буду рулетики из баклажанов».
Но Кхаран никак не отреагировал.
Ну и ладно.
А то можно было бы подумать, что я уже умерла. Схватила солнечный удар на той бесконечно длинной парковке, упала в обморок, никто не пришел на помощь, вот и все.
Но ледяной запотевший стакан в руке, тонкий запах мяты, гомон и смех, разносящиеся над водой, пронзительная зелень глаз мужчины напротив меня — все это было слишком реально. Даже чуть более реально, чем я привыкла. Бесконечные дела и заботы непрерывно роились у меня в голове, не давая толком оглядеться по сторонам, вдохнуть, разгрызть мятную льдинку мира. Сейчас же будто кто-то протер стекло между мной и реальностью — а то и вовсе его убрал. И все засияло. Стало осязаемым, твердым, сладким, холодным, ярким.
Меню я листала невнимательно, и рулетики из баклажанов на самом деле не хотела совершенно. В такую жару есть вообще не хотелось, поэтому я выбрала легкий салат с утиной грудкой и апельсиновым соусом. И улыбнулась воспоминаниям — где-то в этих же краях я в пятнадцать-шестнадцать лет на первых своих свиданиях робко спрашивала, подают ли тут капучино и давилась безвкусными листьями тоскливых салатов без калорий, лишь бы не показаться меркантильной обжорой.
Хорошо быть взрослой женщиной. Можно сидеть напротив самого прекрасного мужчины из когда-либо виденных, включая фотографии и кино… да что там, включая даже аниме! — и спокойно есть салат, не боясь, что зелень застрянет между зубами. Можно давиться лимонадом, потому что прекрасный мужчина рассказал что-то смешное как раз, когда я отпила большой глоток и даже отходить в туалет, не прикрываясь стыдливым «вымыть руки».
И все равно получать не сравнимое ни с чем удовольствие от любования его жестами, его безупречным лицом и особенно — невозможного цвета глазами.
Кстати, про аниме. Я-то думала, на что это все похоже. Кхаран — словно бесстыжее воплощение бисенена, красивого мальчика из манги и аниме. Только типичный бисенен еще и слегка женственный, а от Кхарана веет мужественностью истинного воина. Рожденного для битв, а не для парадов.
— Так что, я тебя удивил? — сощурив кошачьи глаза, спросил истинный воин, рожденный для битв. Солнечный блик отразился от воды, упал на бриллиант в его ухе и на секунду ослепил меня: весь мир вдруг вывернулся наизнанку, стал собственным негативом. Волосы Кхарана стали темными, глаза красными, небо, отраженное в пруду — желтым. Миг — и все снова вернулось, как было.
Вот она, выжигающая глаза жестокость настоящих бриллиантов.
— Такого условия не было, — медленно ответила я, все еще моргая. Перед глазами плыли круги.
— Точно, — белоснежная улыбка была мне наградой за победу в этой сложной игре — поймать его на несоответствии. — Иначе было бы другое место.
— Даже боюсь представить, какое, — честно сказала я. — Подземелье? Ресторан на Останкинской башне? Клуб людоедов?
Кхаран не стал раскрывать свои секреты, промолчал.
Откинулся на спинку дивана, отпил из своего стакана с лимонадом, не спуская глаз с моего лица.
Ему принесли заказ: маленькие кусочки мяса в темно-красном соусе на подушке из риса, но он почти не ел, только перекладывал их с места на место, как будто решал стратегическую задачу в мире, где есть красное море, белые горы и много-много очень вкусных мясных существ.
— Да, это будет нелегко… — сказал он, не отрывая пристального взгляда от моего лица.
— Не то слово! — беспечно отозвалась я и оттолкнулась от стола, раскачиваясь в кресле-гамаке. — А что — это?
— Довести тебя до момента, когда нам пригодятся четыре спальни для сыновей.
Ну вот опять он про это.
Как-то криповато. Мальчику не семнадцать, чтобы продолжать играть в воображаемый будущий дом, куда он приведет меня своей женой. Использовал инструмент для пикапа — отложи, дай сверлу остыть.
В остальном ведь он нормальный здоровый мужик, который мне очень нравится.
Очень.
Прямо очень.
Я закрутила цепь, на которой висело кресло, отпустила — и закружилась, откинув голову и ловя вспышками: зелень лип у воды, взмахи утиных крыльев, мятные листочки на поверхности лимонада, убранную за ухо золотистую прядь волос, острый взгляд.
Затормозила, уперевшись ногами в пол.
Что-то у него только что было странное со зрачками. Очень узкими крошечными зрачками в травяной зелени глаз. А сейчас все нормально. Но я увидела…
— Почему ты так на меня смотришь?
Мне показалось, или он занервничал? Дотронулся до бриллианта в ухе, сменил позу на неловкую.
— Думаю, не умерла ли, — расхохоталась я.
— От чего?
— От радости, что ты тут, такой красивый, сидишь со мной и болтаешь о ерунде. И почему-то тебе это нравится и интересно.
— Тебе никогда не говорили, что на свиданиях не стоит так откровенно признаваться, что тебе нравится человек? Особенно на первом? — с любопытством спросил он.
— Это говорит мне человек, который в первые пять минут знакомства пообещал жениться и заделать мне четырех детей!
Он ничего не ответил, только сложил руки домиком перед собой и оперся на них, скрывая улыбку. Словно говорил мне: «Погоди-погоди, это только начало. Сейчас тебя закружит так, что очнешься ты только в том доме в горах, вешая занавески в четвертой детской».
Когда дети не являются твоей заветной мечтой, такие сценарии больше походят на кошмары. Надо бы держать с ним ухо востро и тщательно предохраняться.
Ух ты, о чем я думаю!
Рановато!
На первом свидании приличные девушки себе такого не позволяют даже в мыслях.
Мне послышалось, или с того конца стола донесся смешок?
В зеленых глазах сверкали яркие искры солнца; Кхаран щурился и крошил булочку общительным уткам, подплывавшим к самому балкончику. Солнечный свет так играл на его волосах, что казалось, мгновение —
