звон.
Людские шаги замедлились, Вера и сама едва могла совладать со своим телом. Еще один долгий миг — и стремительный топот ног едва не повалил ее на землю. Время помчалось вперед, стекло на наручных часах лопнуло, а затем стрелки остановились, как и все вокруг. Вера подняла глаза на вора, тот стоял на противоположной стороне дороги и продолжал усмехаться.
Тик-так. Тик-так. Тик-так. С каждым стуком тело Веры слабело.
— Не смей! — закричала она и ринулась через застывшую толпу к переходу.
Зверь нес ее вперед, сердце гулко стучало в груди, запуская ее собственный часовой механизм, неподвластный вору. Преодолев подземный переход, Вера выскочила к подножью левой башни и замерла — на город опустилась ночь.
Вера чертыхнулась и сощурилась, рассматривая в тусклом свете фонарей неподвижные фигуры людей.
— Я найду тебя! Даже не думай скрыться!
Она перевела взгляд на крышу и увидела, как в свете прожектора блеснул ботинок и тут же исчез за одной из четырех статуй. Вера нырнула во двор башни, повинуясь зову внутри, вломилась в подъезд и побежала вверх по ветхим ступеням. Дверь в квартиру на девятом этаже призывно распахнулась прямо перед ней, поток ночного воздуха донес леденящий смех. Еще прыжок — и ищейка оказалась на балконе.
Три неподвижные статуи стояли на краю башни.
Средняя пошевелилась, и свет рампы очертил фигуру вора. Высокий и тонкий, как лоза, он победно раскинул руки в стороны. Вера сощурилась. Густые белесые брови, широкий лоб, глаза светлые, но взгляд тяжелый, колючий.
— Ну здравствуй, Верочка.
— Кто ты?
Вор театрально всхлипнул:
— Ну надо же, не узнаешь отца!
Вера нерешительно шагнула вперед и заметила знакомую щербинку между передними зубами, такая же была и у нее. Сердце кольнуло. Вор выглядел прямо как ее отец, только времен студенчества, каким она видела его на старых фотографиях в альбоме.
И этот нелепый бордовый костюм…
— Неужели это ты, папа?
Мужчина разразился хохотом.
— Все-таки нашла меня! Я думал, когда это случится. Оставлял тебе подсказки в лавке: картину с адресом, зацепки в ящиках комода. А ты, — он сложил руки на груди и смерил Веру строгим взглядом, — наживалась на несчастных и тратила свою силу на кошельки и сбежавших щенков.
— Я… — Вера попятилась. — Тебя не было больше двух лет!
К горлу подступили слезы.
— Мама тяжело болела, а ты нас бросил, оставил только свою бесполезную лавку, заваленную старьем.
Она искала тебя до последнего!
— Твоя мать предала меня, — вспыхнул он. — Стащила часы и не признавалась, где они.
— Она же пыталась тебе помочь! Ты сошел с ума…
Болезненные воспоминания непрошено оживали перед глазами: постоянные ссоры дома, болезнь матери, отец сам не свой. Когда он исчез, Вера убеждала себя, что он попал в беду и поэтому не может вернуться. Как же она ошибалась.
Отец продолжал:
— Мне пришлось искать другой источник силы. Я перебрал почти все часы в городе, пока не вспомнил про эти башни. Часы здесь, конечно, хороши, но как же неудобно с ними забирать время.
Взгляд Веры скользнул в сторону и уловил груду костей в углу, тошнота подступила к горлу.
— Ты себя вообще слышишь? Ты вор, убийца!
Вера не сразу поняла, что отец подошел к ней совсем близко.
— Тише, доченька, тише. — Он обнял ее за плечи и мертвой хваткой прижал к себе. — Не делай из меня злодея. Люди безбожно тратят свое время впустую. Я лишь забираю лишнее, чтобы показать им, как ценен каждый миг.
Вера проследила за его взглядом и увидела огромные часы над головой, на самой вершине башни.
Массивные стрелки тучно ползли по полотну циферблата, поскрипывали, шуршали, продолжали свой томительный бег, несмотря на застывший город вокруг. Часы на запястье Веры отозвались схожим звуком, стрелки вновь запустились, разворошив осколки лопнувшего стекла.
— Кстати, спасибо, что все-таки нашла их. — Отец схватил Веру за запястье. — Больше не придется торчать на этом балконе. Отдай их мне. — Его голос звучал обманчиво мягко. — Ты еще так молода и не понимаешь, не ценишь свое время. Не бойся, я возьму всего ничего: твои вечера перед телевизором, ожидания маршруток, очереди в поликлиниках, сон до обеда по выходным. Вот увидишь, тебе станет легче.
Останется только самое главное.
— Я не узнаю тебя, папа…
Вера нащупала в разбитом циферблате наручных часов секундную стрелку, и палец обожгло порезом об осколок. Она колебалась, разрываясь между образом отца из своего детства и тем человеком, который сейчас стоял перед ней. Вера закрыла глаза, вдыхая теплый воздух, надеясь, что и в этот раз звериное чутье ее не подводит, а после позволила ищейке завладеть сознанием.
— Доверься мне. — Вор ласково улыбнулся.
— Ты правда сошел с ума… Раз сила тебе дороже, чем я, забирай свои проклятые часы! И временем моим подавись!
Больше ищейка не колебалась. Она рывком расстегнула ремешок и ловко толкнула стрелку в противоположную сторону. Земля едва не ушла у нее из-под ног, но отец ничего не заметил. Вера всучила ему часы и выдохнула, когда руки ее опустели. Отец торжественно застегнул часы на запястье.
— Я знал, что ты примешь правильное решение. А сейчас потерпи немного, больно не будет. — Он снова протянул руку к Вере, и в тот же миг стрелки обоих часов ринулись вспять, забирая украденное время до последней секунды. Он закричал не то в агонии, не то в ужасе:
— Что ты наделала? Нет, нет, не-е-ет! Останови их!
Он заметался по крыше, царапая кожу, пытаясь сорвать ремешок с запястья, но силы его слабели, пальцы дрожали, взгляд затуманился. Он еще успел прокричать несколько проклятий в черноту ночного города, прежде чем состарился и истлел, осыпавшись на проспект мелкой пылью.
Ищейка спряталась в тень, оставив Веру погребенной под отчаянием и болью утраты. Она подошла к краю балкона, села у ног статуи и отрешенным взглядом провела по оживающему проспекту. «Теперь они все приедут вовремя», — подумала она и бережно спрятала сломанные часы в карман.
Привокзальные башни дремали, а город просыпался.
Анастасия Горбачёва
Дело №31. Талисман
— Купите украшения! — Перед глазами Ани появилась картонная коробка, в белой внутренности которой цветными кучками лежали украшения из бисера: колечки с фигурными бусинками в середине, тонкие браслеты-нитки, модные ожерелья-чокеры. — Вот, посмотрите,
