Читаем без скачивания Тенька - Майкл Морпурго

а потом просто развернулась и ушла. Невелика победа – но по улыбке на лице Амана я понял: для него это значило гораздо больше.

– Здорово вы ее, –  шепнул он, украдкой показывая мне два больших пальца.

Тенька

Дедушка

Мэтт был прав: в «Монополию» Аман играл мастерски. За час он скупил почти весь Лондон, а я разорился и угодил в тюрьму.

– Вот видите? – воскликнул он, торжествующе вскидывая кулаки. –  В бизнесе я соображаю. Это у меня от отца. Он был фермером. Мы тогда еще в Бамиане жили, это город такой в Афганистане. Он держал овец – огромное стадо, лучшие овцы в долине. А еще выращивал яблоки – большие такие, зеленые. Я люблю яблоки.

– У меня в саду вкусные яблоки растут, –  отозвался я. –  Розовые, нарядные. «Джеймс Грив» сорт называется. Я тебе в следующий раз принесу.

– Не разрешат, –  печально сказал Аман.

– Попытка не пытка, –  ответил я. – «Монополию» я же пронес?

На это он улыбнулся. И вдруг подался вперед и, не обращая внимания на мать, стал сыпать вопросами: где я живу, кем работаю, за какую футбольную команду болею. Я понял, что Мэтт много ему обо мне рассказывал, и меня это очень порадовало. Но больше он говорил про Мэтта: что получил все его письма, однако в конце концов решил не отвечать, потому что ясно, что больше они никогда не увидятся. Только душу рвать.

– Не говори так, –  сказал я. –  Увидитесь или нет – откуда тебе знать?

– Да все же и так понятно, –  ответил Аман. Конечно, он был прав, но я считал, что должен его обнадежить.

– Никогда не знаешь, что как будет, –  сказал я. –  Никогда.

Тут я вспомнил о фотографии, которую перед выходом прихватил из дома, –  идею подсказал Мэтт, и мне она пришлась по душе. Достав снимок из кармана пиджака, я протянул его Аману.

Тут же раздался окрик охранницы. Большими шагами она устремилась к нашему столу – та же самая, которая одернула нас в прошлый раз. Все в помещении уставились на нас.

– Не положено! – грохнула она. –  Вы нарочно на рожон лезете, или в чем дело?

Тут уж я разозлился не на шутку и ответил резко:

– Да господи боже, это же просто семейная фотография! – Я сунул снимок ей под нос. –  Сами посмотрите!

Она взяла фотографию и какое-то время изучала ее с угрюмым видом.

– На будущее знайте, –  сказала она мне, –  любые вещи передаются только через охрану. Любые!

Я ограничился кивком и, закусив губу, дождался, пока она отойдет. При этом сам себя презирал – за то, что не стал спорить. Но я отдавал себе отчет в том, что вступать в перепалку бессмысленно, если я хочу, чтобы Аман фотографию все-таки увидел. Когда она отошла, я торжествующе подмигнул Аману, передал фотографию через стол и стал показывать, где кто.

– Это мы прошлым летом снялись в саду. Под яблоней. Мэтт на коленях рядом с Псом. Знаю-знаю – не очень-то мы заморочились с именем для собаки, да? Он, наверное, ровесник вам с Мэттом. Для собаки очень солидный возраст.

Внезапная тень набежала на лицо Амана. Он взял фото в руки, вгляделся пристально.

– Тенька, –  пробормотал он, и я увидел, что его глаза наполнились слезами. –  Тенька!

– Что, прости? – в недоумении переспросил я. –  Что там такое на фотографии?

Не говоря ни слова, Аман вскочил и выбежал из помещения для свиданий. Мать бросилась за ним. А я остался. Чувствовал я себя очень глупо. Разглядывал фотографию и пытался понять: почему он так расстроился, что такое увидел на этом семейном снимке?

Один из охранников, прохаживавшихся вдоль столов, подошел ко мне и сказал, эдак доверительно понизив голос:

– Горячие головы! То-то и беда с ними. Имейте в виду, этот тип тот еще грубиян.

Меня захлестнуло желание встать и встряхнуть его как следует. Язык чесался высказать все, что я думаю. Бросить ему в лицо: «А вы бы как себя чувствовали, если бы сидели тут в клетке? Он всего-навсего ребенок, лишенный дома, лишенный надежды, и от будущего ему нечего ждать, кроме депортации».

Однако – уже во второй раз за день – я смолчал. И этим молчанием, казалось, опять предал Амана. С какой стороны ни посмотри, произошедшее – целиком и полностью моя вина. Не надо было показывать Аману эту фотографию.

Он только-только начал доверять мне, и тут я все испортил. Хотя я сам не знал, что сделал не так, но чувство вины не отпускало. Люди со всех сторон пялились на меня. Наверняка думали, что я специально обидел Амана. Я подождал некоторое время, надеясь, что он вернется, и в то же время отчаянно желая наконец отсюда убраться. Если он больше не появится, соберу быстренько «Монополию» и дам тягу…

Я уже сложил в коробку остатки игровых денег и закрывал крышку, когда увидел, что Аман идет ко мне. Он снова сел напротив, но ничего не сказал, даже не взглянул на меня. Я стал судорожно подыскивать слова.

– Хочешь, оставлю тебе «Монополию»? – предложил я. –  Если, конечно, разрешат. Поиграешь с друзьями…

– У меня здесь нет друзей, –  ответил он, по-прежнему не поднимая глаз. –  Все друзья, какие были, по ту сторону ограды. А я по эту… –  Наконец он вскинул на меня взгляд. –  Но у меня есть их фотография. Мама хотела, чтобы я вам показал.

Он поглядел по сторонам, желая убедиться, что на нас никто не смотрит. Достал из кармана сложенный листок бумаги и украдкой передал его мне под столом. Я развернул листок у себя на коленях.

Это был распечатанный из электронной почты снимок школьной футбольной команды в синей форме. Сгрудившись вместе, мальчишки смеялись в камеру. Мэтт стоял в заднем ряду, вскинув руки, словно только что забил гол.

– Это наша футбольная команда, вот и Мэтт здесь. Нашли его? – проговорил Аман. –  Это мне из школы прислали. А вот и моя футболка.

Мальчишки держали ярко-синюю футболку. На спине был номер 7, а над цифрой большими буквами значилось: АМАН.

– Если пересчитаете игроков, –  продолжал он, –  увидите, что их десять человек. А должно быть одиннадцать. Не хватает меня. Вот это Марлон, центральный нападающий, двадцать семь голов за прошлый год, он как Руни, даже круче. А длинный, как жираф, –  вон там, сзади, рядом с Мэттом, – это Флэт Стэнли, наш воротчик. Улыбается до ушей и большой палец показывает – видите?

Я видел парня, за спиной которого развернули огромный плакат с надписью «ВОЗВРАЩАЙСЯ К НАМ!».

– Это и есть мои друзья, –  заявил Аман. –  Я хочу вернуться к ним, вернуться в свою школу, вернуться в Манчестер. Это мой дом, мамин дом. Там живет дядя Мир, там