Рядом, перепугав меня, раздался звук клаксона. Я отпрянула в сторону и едва не опрокинула инвалидную коляску, в которой восседала седовласая дама. Знаю, знаю. По идее, я обязана испытывать сострадание, старших нужно уважать и все такое. Однако тот, кто придумал эти правила, видно, не знал, каково застрять посреди улицы потому, что какой-то девяностолетний маразматик забыл посмотреть в зеркало заднего вида, прежде чем переехать на полосу медленного движения.
На углу Норт-Олив-стрит я полюбовалась на себя в витринное стекло. «Суши рок» — модный, относительно новый японский ресторан, в котором подают морепродукты. Сюда в обеденный перерыв обычно забегает работающий народ. Туристы обходят это заведение, предпочитая места попроще, куда пускают в шортах, футболках и шлепанцах.
Должна признаться, что хотя я ненавижу каждую секунду, проведенную в спортивном зале, результаты занятий оказались достойны затраченного времени. Особенно сейчас, когда я вхожу в опасный возраст, мое тело начинает вести себя как та коробка сухого завтрака, с которой за время транспортировки может произойти усушка-утруска.
Весна означает для меня единственное — приобретение одежды из коллекции Лили Пулитцер. Я составила себе потрясающий прикид. Вязаная розовая кофточка, купленная с семидесятипроцентной скидкой из-за пятна, оставленного чьей-то губной помадой. Я набросила ее на плечи, связав рукава узлом. И — внимание! — желто-оранжевое, от той же Лили, платье из хлопка с лайкрой, причем купленное за полную цену. Оно обтягивало фигуру и оставляло голыми руки. Тут я добрым словом помянула Нейла, моего личного тренера с бычьей шеей, который безжалостно шпынял меня в тренажерном зале. Мысленно воздав ему хвалу, я одновременно вспомнила и о замечательной химчистке, где предательское пятно возле украшенного стразами выреза моего кашемирового свитера превратили в еле различимую тень.
Ансамбль, дополненный новой сумочкой и босоножками, смотрелся классно. Лили — лучший друг блондинок.
В ресторане было многолюдно. Монотонный шум голосов прерывался звоном бокалов и позвякиванием столовых приборов. Сдвинув солнечные очки на макушку, я глазами поискала подруг и в следующую секунду заметила Оливию — та махала мне рукой.
Двигаясь на автопилоте одинокой женщины, я направилась к ее столику, на ходу изучая находившихся в зале мужчин. Впрочем, одинокой меня назвать нельзя. Да и пилот имеется — Патрик. При воспоминании о нем тепло разлилось по телу, слегка закружилась голова, и я испытала… кое-что очень даже приятное.
Я села за столик к Оливии и Бекки и вздохнула.
— Джейн опаздывает? — задала я риторический вопрос.
Джейн опаздывает всегда. Она и умрет с опозданием. Поскольку Оливия что-то тюкала на мини-компьютере, я адресовала свое приветствие Бекки.
Бекки неторопливо пила холодный персиковый чай. Ее темно-карие глаза были скрыты за солнечными очками в оранжевой оправе. С Ребеккой Джеймсон мы дружим еще со времен колледжа. Она — адвокат в нашей фирме и специализируется на контрактах. Работает она под бдительным оком Эллен Либерман, единственной женщины-партнера и обер-стервы в полном смысле этого слова.
Я советовала Бекки, после того как она с отличием окончила юридическую школу, специализироваться в любой сфере юриспруденции, кроме контрактов. Она не прислушалась к моему совету, что, как оказалось впоследствии, пошло ей на пользу. Не знаю почему, но Бекки и Эллен прекрасно сработались. В принципе, с Эллен сработается любой, если он разделяет ее убежденность в том, что путь к успеху требует полного удаления эстрогена из тела женщины. Эллен Либерман — это унылые серые платья, туфли «прощай, молодость» и седые непрокрашенные корни волос.
Бекки была в серо-коричневых брюках и оранжево-красной хлопковой блузке.
— Симпатичная кофточка! — с ходу похвалила я.
— Спасибо. — Скрутив в узел длинные волосы, она подставила спину струившемуся в окно солнечному теплу. — Кофе сейчас принесут.
Я благодарно улыбнулась, довольная, что подруги меня любят и понимают мою неистребимую тягу к кофеину, после чего переключила внимание на Оливию — та как раз положила в сумочку свою бесценную электронную игрушку. В общем, я сказала ей «привет», а затем спросила:
— Как там твой парень из гаража?
Безукоризненный ротик Оливии обиженно скривился.
— Он не парень.
— Он живет в родительском гараже, — возразила я. — Ему тридцать шесть. Работы у него нет. Он…
— …засранец, — безжалостно подхватила Бекки. — О господи, Оливия, да брось ты его и найди себе приличного мужика!
— Вроде твоего? — парировала Оливия. — Когда у тебя было с ним последнее свидание? На выпускном балу в школе?
Бекки улыбнулась — нам всем было прекрасно известно, что эта подколка недалека от истины.
— Для меня пока на первом месте карьера. У меня еще будет время подцепить потенциального муженька. Но чуть позднее.
— Позднее, говоришь? — переспросила Оливия. — Когда ты будешь никому не нужна, тебе будет под пятьдесят и не останется ничего другого, как смотреть по телику старые сериалы в окружении шестнадцати кошек, съедая за раз по коробке «Лунных сердечек»? Так, что ли?
— А вот «Лунные сердечки» прошу не обижать, — возразила ей Бекки. — Это лучшее средство при плохом настроении.
— Девочки! — вмешалась я в разговор подруг.
Если их не остановить, обмен взаимными колкостями может продолжаться до бесконечности. Бекки и Оливия обожают поддразнивать друг друга. Возможно, по той причине, что они такие разные.
— Был е-мейл от Джейн, — объявила Оливия. — Она пишет, что не сможет прийти.
Мы с Бекки простонали и тут же шумно открыли меню. Я не знала, на чем мне остановить свой выбор — то ли на фирменном блюде из плавника тунца, то ли на рулетах по-калифорнийски, — но тут появился официант с моим кофе.
— Мы все еще ждем четвертую? — осведомился он, обращаясь — что неудивительно — исключительно к Оливии.
Когда-то это жутко нервировало меня, однако сейчас мне понятно: в таких ситуациях официанты просто не могут вести себя иначе. Ведь Оливия действительно хороша. Необычайно хороша. У нее экзотический оттенок кожи и безупречные черты лица. Людям, впервые увидевшим ее, кажется, что васильковые глаза Оливии ненастоящие, мол, это все контактные линзы, у людей глаз такого пронзительного цвета не бывает. Но они настоящие, эти васильковые глаза, так же как и высокие скулы, пухлые губки, изящная шея, красивая пышная грудь и тонкая талия. Что тут скажешь? Остается только позавидовать ее росту в пять футов семь дюймов и второму размеру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
