и делясь теплом с грязной голодранкой. Мужчина всю дорогу придерживал меня, чтобы я не свалилась. Он улыбался мне и плотнее запахивал полы плаща, чтобы я не мерзла. Я отвечала ему радостью и ластилась к нему, словно котенок. Моя благодарность импонировала ему.
Наш путь лежал за город, по бывшему королевскому тракту, который сейчас был разрушен. Когда мы подъехали, я увидела довольно много людей, ожидавших прибытия Эрхана. Я так решила, потому что стоило ему спешиться, как ему стали оказывать знаки уважения и преклонения. Мужчина не забыл снять меня с лошади.
Лишившись теплой одежды, я вздрогнула. На это обратил внимание калика, потому что тут же на мои плечи был наброшен детский. Откуда он взялся, я так и не поняла.
Эрхан держал меня крепко за руку и вел к странной арке, возвышавшейся прямо на тракте. Это была обыкновенная с виду каменная арка. Остановившись перед ней, мужчина присел рядом со мной.
– Мы сейчас пойдем через нее, – сказал он мне тихо, указывая на арку. – Чтобы ни случилось, не отпускай моей руки. Держись за меня. Поняла?
Я только кивнула. Хотя сердце мое бешено стучало. Я осознавала, что мы сейчас покинем этот погибающий мир. Взяв за руку Эрхана, я крепко сжала ее. Он ободряющее улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его пронзительно серых глаз, оставшихся холодными. Но я не подала виду, что мне это неприятно.
Вдруг присутствующие оживились, и мы обернулись в сторону арки. Из нее полились яркие разноцветные лучи. Эрхан повел меня к ней.
– Идите за мной, – не оборачиваясь, сказал он другим каликам.
То, что это были они, сомнений не было никаких. Их выдавала их внешность и серебристый цвет глаз. Меня потянули сильнее, намекая, чтобы не отставала. В толпе я заметила одного из мужчин, которых встретила в доме.
Мы остановились перед самой аркой. Из нее дохнуло могильным холодом. Я поежилась, что не укрылось от внимания от мужчины. Он лишь крепче сжал мою руку и сделал шаг вперед. Зажмурившись, я последовала за него, хватаясь за него и второй рукой.
Под ногами была все та же ровная дорога, поэтому я и осмелилась открыть глаза. И ничего не увидела. Вокруг была тьма. Я даже не могла разглядеть идущего рядом со мной Эрхана. Если бы я не держалась за него, то запросто потерялась бы здесь.
1.2
Какое-то время ничего не происходило. Затем до меня долетел отвратительный чавкающий звук. Я сильнее прижалась к калике. В ответ мне успокаивающем жесте пожали руку.
Вдруг кто-то рядом пробежал. От страха я онемела, но продолжала следовать за неторопливо шагавшим мужчиной. Кто-то позади нас закричал, и его крик внезапно прервался. Раздалось довольное урчание. Эрхан немного ускорил шаг. Теперь мне приходилось почти бежать за ним. Он только крепче сжал мою руку.
В быстром темпе мы шли долго. Все чаще и чаще мы слышали недовольное роптание людей, последовавших за каликой. Некоторые громко выражали возмущение. Эти слова частенько прерывались странным рокотом. Иногда самых горластых успокаивало утробное рычание. Если те не замолкали, то раздавался предсмертный крик не замолчавших людей, от которого у меня стыла кровь в венах. После были слышны лишь то, как неизвестное чудовище (именно чудовище, другого мое воображение не могло представить) пожирало беднягу.
Вскоре я начала спотыкаться, и Эрхану, видимо, надело меня тянуть, потому что он взял меня на руки. Я обняла его за шею. Может, я и хотела убить его, но жажда дойти до конца, найти настоящих виновников смерти моих родных, а не только исполнителей, оказалась сильнее. Поэтому я должна пройти через этот ужас.
Когда я уже стала засыпать на руках своего врага, мы словно налетели на стену. Она оказалась слишком мягкой. Мы погружались в нее, с трудом проталкиваясь дальше. Внезапно стало светлеть. Свет разгорался ярче, но Эрхан шел, не останавливаясь. В какой-то момент, чтобы не ослепнуть, я закрыла глаза, прижимаясь к мужчине, и в этот миг нас словно выплюнуло.
Яркое солнце, которого я никогда не видела в умирающем мире, слепило глаза. Зажмурив непривычные к свету глаза, я прикрывала их рукой. Меня тут же перенесли куда-то в здание. Там я смогла открыть слезившиеся глаза. Кроме того, я избавилась от плаща. В новом мире было однозначно теплее, чем в прежнем.
– Ну как тебе здесь? – поинтересовался Эрхан, присаживаясь рядом со мной на кровать.
– Это все мое? – полюбопытствовала я, оглядывая просторную комнату.
Здесь были кровать, стол, стулья, кресло рядом с пока еще пустой книжной полкой. В левой стене обнаружила дверку, ведущую в ванную комнату. В противоположной стене обнаружилась гардеробная.
На мой вопрос утвердительно кивнули. Я тут же прыгнула на мужчину, обнимая его. Меня обняли в ответ. Мерзкое противное чувство расползалось во мне. Меня затошнило, но я вынуждена была сдерживать свои эмоции. Если хочу отомстить, то должна терпеть. И я радовалась и улыбалась Эрхану, благодаря его.
***
Жизнь в новом мире сильно отличалась от той, которую мне довелось вести в старом. Во-первых, я стала ученицей Эрхана. Он обучал меня ремеслу калик: рассказывал и показывал [В1] те вещи, о которых всегда отрицательно отзывался отец. Скрепя сердце, я училась им.
Помимо собственной комнаты и персонального учителя, у меня был довольно высокий статус в обществе калик. Ко мне относились с уважением и почтением, перенесенное на меня с моего наставника.
Самое главное, что мне удалось выяснить за годы учебы, так это то, что калики служили древним правителям. Правда, я никогда их не видела. Возможно, это и к лучшему. Иначе они могли разгадать мой план мести раньше времени. Мне, как и многим другим молодым перехожим, рассказывали том, что злобные магуры с аграми порвали наши миры, чтобы сохранить свой. Древние же, которые правили уничтоженными мирами, сохранили остатки. И нашей самой главной задачей было вернуть себе наши миры.
Я послушно кивала и осуждала поступок крылатого народа, хотя в душе знала правду. Родители позаботились об этом. Древние питались мирами, чтобы продлить свои жизни, а магуры украли у них лакомые кусочки, оставив им огрызки с обеденного стола, как выразилась моя мама. В той войне калики приняли не ту сторону, и проиграли. Однако не все приняли новую политику, поэтому моя семья скрывалась. Но нас все равно нашли. Месть тлела. Я сдерживала ее, чтобы самой не сгореть в ее огне. Но знала – придет время, и проклятое пламя
