Я с тобой! Смотрю прямо на твой уродливый шрам! А теперь позволь пожать тебе руку теми самыми пальцами, которыми я только что ублажал твою шефиню, и мы будем квиты, да?
– Джетт. Как самолет, – сказал Джетт, крепко пожимая протянутую руку.
Любитель вина сдавил сильнее.
– Виктор.
Нелла побледнела. Джетт был готов поспорить на свою машину, что она забыла имя гостя.
– Какой именно? – поинтересовался Джетт.
– А? – Виктор опустил руку и потянулся, чтобы поцеловать Неллу в висок. Нелла, все еще сверля взглядом Джетта, притянула его к себе и засунула язык ему в рот, а руки – под еще расстегнутую рубашку.
Джетт принялся складывать столовые приборы в серый пластиковый держатель.
Выпущенный наконец на волю, Виктор, пошатываясь, направился к двери. Глаза его сияли, губы распухли так, словно их покусали пчелы.
Прошла целая минута, прежде чем Нелла заговорила.
– Ты все испортил.
Джетт включил посудомоечную машину и теперь осматривал место преступления – лаунж-зону.
– Я думал, кто-то вломился. Дверь была открыта.
– Брось – я слышала, как ты вставлял ключ.
– И все же ты не остановилась. Я мог бы… – Он вовремя осекся.
– Я была так близка к оргазму. – Их пальцы почти соприкасались. – Ты мне все обломал.
Не отвечай. Не вступай в переговоры с Барбарани.
– Правда? – Джетт взял покрытую кукурузной крошкой коробку с чем-то мексиканским. – Значит, так ты выглядишь, когда вот-вот кончишь? А по-моему, больше походило на то, что он уронил ключ от своего гибридного «Приуса» и пытался найти его в твоем нижнем белье.
Джетт сунул коробку в фиолетовый пакет для мусора, обнадеживающе пахнущий лавандой.
Разгребая завалы хлама, он слышал, как выдвигаются и задвигаются кухонные ящики. Возможно, она искала самый острый разделочный нож.
– Ну так продолжи. – Голос ее прозвучал глухо, Джетт повернулся и едва не уронил мусорный пакет. Нелла, словно средневековым мечом, размахивала длинным вибратором цвета розовой жвачки. – Покажи мне, как это делается. Или я сделаю это сама.
Он сглотнул, сминая пустую упаковку от шоколадного печенья «Тим Тэмс», пока она не превратилась в крошечный шарик в его кулаке.
– Ты держишь свой вибратор на кухне?
– Это бытовая утварь. Там его место.
– Не очень-то гигиенично. – Глупый аргумент. На карантин следует закрыть апартаменты целиком.
– Ну?
Джетт вздохнул. Все, что он хотел ей сказать, давило на грудь, как будто он похоронил кого-то заживо в гробу из собственных ребер.
– Одевайся, Нелла.
Она сглотнула, отрывая взгляд от сжимающего «Тим Тэмс» кулака и переводя его на лицо, которое, как знал Джетт, всех и всегда будет только разочаровывать. Нелла знала его достаточно долго, чтобы не вздрагивать при виде шрама. Но всякий раз, когда она так смотрела на него, живущий в нем азартный игрок поднимал свою пьяную голову.
Иногда ему казалось, что он готов поставить все – отдать все деньги мира, свою машину, свой дом, свою левую почку, – лишь бы услышать отголоски ее мыслей, когда она смотрит на него. Хотя бы даже только для того, чтобы убедиться: Нелла такая же избалованная, дерзкая и легкомысленная, какой все ее и считали. Чтобы знать, что она реагирует на его шрам так же, как и весь остальной мир.
Она не сводила с него глаз.
– Нет? Хорошо. Тогда я сделаю это сама.
Это был вызов. Джетт бросил смятую упаковку в пакет. Шорох, с которым Нелла развернулась, пробудил что-то внутри нее, и она зарычала и протолкнулась мимо него (вибратор ударил его в живот) к огромной двери в ванную. И сразу захлопнула ее за собой.
Глава 3
Нелла
Если он бросит хоть что-нибудь еще в этот мусорный мешок…
Еще один раздраженный вздох, и она швырнет в ванну фен. Она уже включила гидромассаж, чтобы он не услышал ее рыданий. А вот его она слышала прекрасно, потому что для нее Джетт заготовил особый, фирменный вздох.
И он будто пытался сказать: Типичное отродье Барбарани. Все шесть последних месяцев тусовалась, пока я разрывался на части, спасая что можно после того дерьмового гала-шоу и похорон. Рад за тебя, Нелла, ты такая молодец.
Или: Она за свои слова никогда не извиняется.
Или, может быть: Мне жилось бы в сто раз легче, если бы Рафаэль в самом деле пристрелил ее полгода назад.
Она швырнула вибратор, и он, ударившись о дверь, с приятным глухим звуком упал на белую плитку. Задняя крышка раскололась, и три маленькие батарейки вырвались из заточения и покатились по полу. По ту сторону двери – тишина. Она смотрела на дверную ручку в форме ракушки, представляя, как та поворачивается и Джетт врывается в ванную – убедиться, что с ней все в порядке.
Но, конечно, он этого не сделает – а вдруг она голая! И каким бы мерзавцем она ни представляла его в своих лихорадочных кошмарах, никаким злодеем он не был. Интересно, что бы с ним случилось, если бы он вошел сюда и увидел ее соски, выглядывающие из-под хлопьев белой пены? Джетт никогда не смотрел на нее так, как мужчины вроде Виктора. (Неужели его действительно так зовут?)
Пьяные слезы отрезвляли. Лавандовое и гибискусовое мыло пенилось, ярко сверкая и поднимая настроение, как опасное приворотное зелье.
– Включаю кофемашину, – крикнул Джетт. «Ага, не выдержал, все-таки первым нарушил молчание».
– Двойной эспрессо, – крикнула она в ответ. – Где-то должны быть «Тим Тэмс».
– Они все закончились.
Нелла откинулась назад, погрузившись в лавандовую воду. Густой аромат бережно окутал ее, а головокружительный жар снова напомнил, как легко он может поглотить целиком…
– Чистое полотенце и халат оставлю снаружи.
Чертов Джетт. Даже утонуть спокойно не даст – обязательно вмешается.
Минут через двадцать, в халате и с полотенцем, повязанным на голове, как королевский головной убор, Нелла сердито смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Через все еще закрытую дверь доносился гул кофемашины, готовившей эспрессо.
– И кого же мне уволить за то, что он отправил тебя сюда? – спросила Нелла, приступая к вечернему уходу за кожей. Она никогда не пропускала эту процедуру и уж точно не собиралась из-за Джетта лишать кожу коллагена. Пенка очищающего средства с ароматом мяты неохотно впиталась в поры, которые за последние несколько месяцев расширились из-за того, что она питалась в основном фастфудом и вином. Крем для кожи вокруг глаз так ни черта и не справился с темными полумесяцами под ними. Мать говорила, что это синяки от пальцев Бога, таким образом помечающего самых красивых девушек. Но глядя на свое изрытое кратерами лицо – она сама безжалостно выдавливала появлявшиеся прыщи, – Нелла вовсе не чувствовала себя красавицей. Щеки распухли от выпивки и соли, а на предплечье обнаружился странный порез, появившийся неведомо
