на какой? – с улыбкой спросила я.
– На минус-восьмой, – задумчиво буркнул мой новый напарник, потянувшись к кнопкам.
Он стоял очень близко. Пахнуло деревом, эвкалиптом и, кажется, сандалом. Плохое предчувствие зашевелилось где-то глубоко внутри – оно всё ещё выжидало.
Глава 3. Не всё так плохо, как кажется
– Минус-восьмой? – переспросила я, надеясь на то, что он пошутил или ошибся.
К минус-третьему я была готова, к минус-пятому даже, но минус-восьмой… Какие ужасы творятся на том этаже? Что за монстра они спрятали так глубоко под землёй?
Пугаться, однако, не хотелось. Я не из тех нежных и ранимых, которые падают замертво при виде крови. На работе многое видеть доводилось, привыкла.
Лифт остановился на восьмом подземном уровне, и я вопросительно посмотрела на Тимофея, который задумчиво смотрел на заднюю стенку лифта. Ну, на ту, где зеркало.
– Не могли бы вы посмотреть в зеркало? Система безопасности должна идентифицировать вас.
Я, пожав плечами, повернулась к зеркалу. Кто этих лабораторных знает? В моих же интересах далеко не отходить от Тимофея, слушаться, глупости не делать и не шалить. Минус-восьмой – это смертельно опасно.
Обычно, кстати, я так не поступаю. Если я выхожу на дело, то по меньшей мере что-то где-то рухнет. Остаётся только надеяться, чтобы не прибило.
Зеркало подсветилось зелёным и разъехалось в стороны. «Это что? Лифт в лифте?» Даже мой внутренний голос был ошарашен. Во что же я ввязалась?!
– Наш отдел официально не афишируется, поэтому нашего этажа нет в списках. Вообще-то, мы базируемся на трёх подземных этажах: восьмой, девятый и десятый. Но из-за пожара два других пока заблокированы. Вы же читали документы о неразглашении, которые подписали?
Тимофей протянул подписанный мною листок. Я внимательно пробежалась по тексту. Дурацкая привычка верить Гному на слово меня когда-нибудь погубит. «Ёлочка, да там всё стандартно! – говорил мне этот предатель. – Не переживай, никакого криминала!» Ага, блин. Согласие на стирание памяти – это у нас уже стандарт.
– Не переживайте, конечно, никто ничего вам стирать не собирается. Это не в наших интересах.
– Вы мысли читаете?
– Не читаю, – очаровательно улыбнулся Тим. – Просто ваши эмоции легко считываются.
Мы вышли в тёмный коридор… Нет, не так. Мы вышли в тёмный тоннель, ведущий куда-то очень далеко, в бездну. По ощущениям, в таких тоннелях должно пахнуть сыростью, плесенью и серийными убийствами – в катакомбах же никто искать не будет. Но здесь не пахло вообще ничем. Только одинокая лампочка помаргивала холодным светом. Жуткая атмосфера. Тимофей чувствовал себя довольно уверенно в этой обстановке, чего нельзя было сказать обо мне.
– Простите, – немного смутившись, сказал Тимофей, – после происшествия людей катастрофически не хватает. Наш отдел закрыли на карантин. Как оказалось, наш пациент умеет оказывать воздействие на человеческий разум, в частности на память и восприятие реальности.
Он дёргал за какие-то рычаги, нажимал на какие-то кнопки. Наверное, это пульт управления.
– Многие сотрудники нашего отдела серьёзно пострадали и в пожаре, и после воздействия, поэтому они находятся под присмотром врачей. Сейчас нас осталось меньше десяти человек, только те, кто не поддаётся ментальному воздействию и у кого был выходной в день пожара.
– Остальные серьёзно пострадали? – спросила я.
– От огня никто не пострадал. Получили, может, пару неосторожных царапин или ожогов. Наш корпус хорошо оборудован на все случаи происшествий, и пожар не исключение. Просто в нашей работе появились некоторые трудности.
– Учитывая, какие слухи ходят про подземные этажи, я понимаю, чего вы опасаетесь.
– Иногда людям спокойнее жить, зная, что им известно самое страшное на планете. Они боятся инопланетян и вампиров, но даже не хотят думать, что есть вещи куда страшнее.
– Вам, как я понимаю, известно что-то страшнее?
– Не могли бы вы щёлкнуть рубильник справа от вас? – как бы между делом попросил Тимофей. – Да-да, крайний справа.
Я послушно щёлкнула нужный выключатель. На потолке зажглись лампы. Стало светлее.
– Я не буду вдаваться в подробности, – сказал Тимофей, отходя от пульта, – но за жизнь повидал многое. Поверьте, вам такого даже не придумать.
– Вы хотите напугать меня?
– Нисколько. – Он говорил серьёзно и очень спокойно. – На этом этаже применяются технологии по расширению и сужению пространства. Не пугайтесь, если вам покажется, что в комнате слишком много места.
Тимофей сел в маленький четырёхместный трамвайчик. Я не спешила идти за ним, осматривалась.
– А это не опасно для физической материи?
Похоже, его удивил мой вопрос. Я очень люблю читать открытые исследования лаборатории, поэтому имею представление об этой технологии.
– Вообще-то, нет, но если у вас морская болезнь или вас укачивает в автобусе…
Я села рядом с ним.
– Нет-нет, ничего такого. Просто я читала про эту технологию пару лет назад. Насколько я помню, исследование закончилось ничем. Сужение и расширение пространства негативно сказывается на физической материи, разве нет?
– Верно, – улыбнулся Тим. – Приятно знать, что кто-то вообще читает эти исследования. Да, такая проблема действительно была на первых этапах, но нам удалось модернизировать её и исключить негативное влияние. Теперь это абсолютно безопасно. Из побочных эффектов – временная линия здесь немного отличается.
– Это как?
– Для людей на поверхности мы будем ехать всего шесть минут, но для нас пройдёт тридцать.
Я посмотрела на наручные часы: 09:01. Вагончик тронулся.
Когда мы немного отъехали, я задала интересовавший меня вопрос:
– А как у вас считается рабочий день?
– В среднем мы работаем по девять часов по внутреннему времени. Для остальной лаборатории мы, конечно, отъявленные тунеядцы.
– А как это отражается на мировосприятии?
– Труднее всего в период адаптации, потом организм привыкает. Конечно, приходится пить специально синтезированные витамины, без них могут возникнуть сложности со сном.
Какое-то время мы молчали. Я снова посмотрела на время. 09:02. По моим внутренним часам мы ехали чуть больше десяти минут. Значит, ехать ещё двадцать. Я скинула неудобные туфли и залезла на сиденье с ногами.
– Хотелось бы уточнить по поводу стирания памяти…
Тимофей немного развернул корпус в мою сторону, чтобы не терять зрительный контакт. Умно. Чтобы тебе больше доверяли, покажи свою заинтересованность.
– Как я уже сказал, нам невыгодно выводить агента из нашего отдела, поэтому этот пункт скорее формальность. Технология экспериментальная, ещё не изученная, гарантий никаких не даёт.
Трамвайчик повернул направо. Главное – не забыть. Один раз направо. Кто знает, при каких обстоятельствах мне придётся отсюда удирать?
– У нас договор с агентством паранормального почти на пять лет, – продолжал Тимофей. – Как вы думаете, нам интересно каждый раз вводить в курс дела нового сотрудника?
Вот оно что. Пять лет. Ну Гном, ну скотина! Такого от друга я не
