разрушен.
– Что же случилось? – спросила я, но не потому, что мне было интересно, а потому, что он ждал от меня этого вопроса, так ему было легче рассказывать.
– Один наш сотрудник возомнил себя богом и обезумел. Он ставил на этом существе ужасные и неэтичные опыты.
– Разве не в этом суть исследований?
– В общем-то, в этом, но сотрудник просчитался. Существо оказалось куда сильнее, чем он, и ему удалось вырваться. Предположительно, так и начался пожар.
– Значит, моя задача – поймать его и вернуть обратно?
– Да. Поверьте, всё очень серьёзно. От этого зависят не только моя карьера и существование нашего отдела, но и судьба человечества.
Вот это да! Мы будем играть в супергероев? Интересно, а мне кто-нибудь разрешит разнести город? Хотя бы один маленький домик? Хотя бы автобусную остановку?
– Что вы имеете в виду?
Тимофей готовил ответ на этот вопрос, а я просто решила подыграть.
– Понимаете, – начал он, – я не просто так искал синестета. Есть вещи, которые не должны становиться достоянием общественности. Если в массы выльется информация о том, что есть способное уничтожить человечество существо, и, предположительно, не одно…
– …то люди, которые только недавно смирились с существованием паранормальных, сойдут с ума.
– Верно.
– Я вас поняла. Сколько сотрудников работало на этаже?
– Пятнадцать.
– Прекрасно. Сколько из них военных или охранников? Думаю, их нужно опросить в первую очередь.
– У нас нет охраны, она нам не нужна.
– Конечно, – съязвила я, – вы же всего лишь держите здесь зверушек, способных уничтожить человечество.
Я помнила, как он относится к слову «зверушка», поэтому намеренно употребила его. Стерва? Возможно. Но как уже сказала, я понимаю только слова, сказанные ртом. Пока он не скажет мне это напрямую, я не успокоюсь.
– У нас новейшая система безопасности.
– Именно поэтому один из ваших подопытных сбежал и сжёг два этажа, и сейчас это ой какая проблема?
– Ни один человек не пострадал.
– А вы уверены, что это заслуга ваших систем безопасности, которые, я замечу, обошли без особых проблем? Может быть, это милость того страшного и ужасного существа, которое просто мирно свалило из своего заточения? Так ли хороша ваша система безопасности?
– Ваша правда, – вздохнул он. – Но мы не можем позволить себе держать охрану на этаже. Чем больше людей…
Я его перебила:
– …тем больше возможных утечек информации. Я всё понимаю, но стоит пересмотреть ваш подход к безопасности. Камеры во время побега работали?
Он покачал головой.
– Хотя бы на этажах?
Снова нет.
– Хоть где-нибудь работали?
– Только в лифте минус-третьего этажа.
– На переходе в другой лифт, верно?
– Да.
– Хоть что-то, – пробурчала я. – Как так вышло, что в вашей суперлаборатории не работают камеры?
– Работают, – спокойно возразил Тимофей. – Но когда ты проводишь незаконные опыты, на которые руководство никогда не даст разрешения, логично отключить камеры, верно?
– Верно… Что стало с тем сотрудником? Он жив?
– А это вам нужно выяснить. Сейчас, предположительно, он в бегах. Нам необходимо его найти, живым или мёртвым.
– Отлично. Хотя бы знаем, кого искать, – обрадовалась я.
– Но, вероятно, он действовал не один. Это тоже нужно узнать.
– Что насчёт вашего опасного, но крайне гуманного существа? Его нужно вернуть обратно?
– Не совсем.
Это его «не совсем» мне не очень понравилось. Конечно, я понимала, что лаборатории было бы выгоднее уничтожить его и забыть или препарировать, как лягушку, до посинения, но я с этим была не согласна.
Бабушка часто пугала меня, что однажды меня поймают люди из лаборатории и я никогда больше не увижу солнечного света. Я представила, как чувствовало себя это существо. Он один, в чужом мире. Убивать его я не была готова.
Вопросительный взгляд возымел нужный мне эффект.
– Обратно мы его уже не вернём. Всё, что мы можем, – это найти, договориться и интегрировать его в среду обитания. – Ещё более вопросительный взгляд тоже считался как надо, и Тимофей пояснил: – Если тыкать в спящего медведя палкой, то он когда-нибудь проснётся, и вам придётся убегать. Как долго нам удастся продержать его в четырёх стенах? В каком настроении он выйдет отсюда в следующий раз и будет ли он так же гуманен, как в этот?
– Мы рискуем получить самого страшного врага для человечества, одинокого и обиженного.
– Поверьте мне, нам это не нужно.
– Ваше руководство посвящено в эти детали?
– Нет, конечно нет. Я надеялся, что человек с паранормальными способностями поймёт моё решение, но, к сожалению, никто из них не горит желанием работать с лабораторией. Всё, что нам осталось, – это вы, похоже, единственный эксперт по паранормальному в округе.
– Да прям уж, – улыбнулась я. – Просто они тоже не горят желанием работать с вами. Не забывайте, что мы все учились в одном месте.
Он улыбнулся в ответ, но как-то грустно.
– Не переживайте, – сказала я. – Я себе память стирать не хочу, поэтому найдём мы вашу зверушку, – снова ткнула я в него, чтобы вывести на эмоции.
– Дарья…
На секунду мне показалось, что у него пар из ушей пойдёт, прямо как в мультиках. Кажется, его самообладанию пришёл конец.
– Пожалуйста, не используйте слова «зверушка» и «питомец». Он почти человек. Разумное существо. Не нужно этих уничижительных форм.
Вот так бы сразу. А то взглядами своими чуть дыру во мне не прожёг.
Мне был необходим эмоциональный всплеск, чтобы подключиться к его эмоциям. Вместе с воздухом я вдохнула его отчаяние и огорчение. Мне всё ещё казалось, что он что-то скрывает, недоговаривает.
– Хорошо, – сказала я, всё ещё концентрируясь на своих ощущениях.
Главное – не переборщить, второй обморок вызовет подозрение. Моя сила реагировала на его эмоции как-то странно и необычно, поэтому действовать стоило аккуратно.
– У него есть какие-нибудь способности, особенности?
– Да, – совершенно спокойно ответил Тимофей. – Информация неофициальная, поэтому, пожалуйста, не распространяйте её.
Я кивнула.
– Он воздействует на разум через машинальные действия. Люди продолжают думать о чём-то своём, но их тело выполняет его поручения. Особенно подвержены этому люди, которые жуют жвачку или занимаются монотонной и однообразной работой.
– Или смотрят глупые короткие видео.
– Да, вы уловили суть. Поэтому у нас на этаже это запрещено. Да и за пределами этажа наши сотрудники стараются держаться в тонусе.
– Отличная мотивация бросить вредную привычку, – буркнула я себе под нос.
– Да уж, – хохотнул Тимофей.
– Хорошо. Как я могу называть его? У него есть имя? – спросила я и немного подогнала Тимофея с ответом.
Это самое незаметное воздействие, какое я умею оказывать на людей. Отправляешь короткий сигнал – и человек просто даёт ответ, не подумав.
– Есть, – сразу же ответил Тимофей. – Но сказать его вам я не
